Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 98)
Богородица прославляется в гомилии как «светлое облако, источающее нам умную божественную росу», «боготочный источник, из которого реки богопознания, источая ясную и светлую воду православия, разгоняют множество ересей», «священный, непорочный и чистейший чертог Всецаря Бога, облеченный величием Его, приемлющий и таинственно успокаивающий всех странников», «новый Сион, божественный Иерусалим, святой град великого Царя», «семисвечный светильник, возжигаемый неприступным светом и питаемый елеем чистоты, возвещающий восход света, во мраке прегрешений ослепленных тьмой», «святой Божий престол, Божественное возношение, дом славы, великолепное украшение, избранное сокровище, всемирное очистилище, и небо, возвещающее Божию славу, восток, сияющий светом незаходимым», «святейшая святых, высшая неба, славнейшая херувимов, честнейшая серафимов и более досточтимая, чем все творение», «всечестная жертва Божия», «земля невозделанная, нива невспаханная, цветущая гроздь, чаша увеселяющая, источник текущий, Дева родившая и Матерь неискусомужная, сокровище чистоты и украшение святыни»[1166].
Во второй гомилии на тот же праздник Герман обращается к тому же сюжету и трактует его в сходной тональности, являя сильную зависимость от «Протоевангелия Иакова». Основную часть этой гомилии составляет диалог между Захарией и Анной, завершающийся тем, что «священник поместил Ее внутри храма, в подобающем и заранее назначенном месте. Отроковица же ходила в храме Божием как в чертоге, прыгая и радуясь; ибо хотя возрастом была только трех лет, но благодатию Божиею, как предувиденная, предопределенная и избранная Богу и Правителю всего, была совершенна не по летам»[1167].
Гомилия на Благовещение имеет форму пространного диалога между ангелом и Богородицей. Он написан в поэтической форме и имеет алфавитный акростих, причем на каждую букву алфавита начинается и реплика ангела, и ответ Богородицы: таким образом, диалог содержит 24 реплики ангела и столько же ответов Богородицы. В начале диалога ангел возвещает Богородице о том, что у Нее родится Сын, Она сначала не верит Ему:
Ангел: «Желая исполнить предвечное изволение[1168] и помиловать прельщенного человека, Человеколюбец, став человеком, благоволил явить благость человеколюбия[1169]. Что же Ты не принимаешь мое приветствие, Благодатная?»
Богородица: «Вижу твою, юноша, благообразную и достойную живописца красоту, и внешнего вида твоего сияние созерцаю, и слова слышу твои, каких никогда не слышала, но подозреваю, что ты пришел обольстить Меня»[1170].
Однако ангел терпеливо объясняет Ей, что послан от Бога, рассказывает о неверии ему Захарии, и спрашивает, почему Она не верит ему, ведь не он соблазнил Еву. Ангел называет свое имя — Гавриил — и возвещает: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк. 1:35). Он объясняет Ей, что Она родит Спасителя, Одного из живоначальной Троицы. Она продолжает исповедовать Свой страх и смущение, но по мере того, как Гавриил объясняет Ей волю Божию, исполняется радости и в конце концов говорит: «се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1:38)[1171].
Праведный Иосиф и Дева Мария. Миниатюра рукописи Акафиста ко Пресвятой Богородицы. 1350–1360-е гг. Византия. Государственный исторический музей, Москва
Следующая часть проповеди представляет собой диалог между Иосифом и Марией, написанный в той же форме — из 24 двустиший с алфавитным акростихом. Здесь уже Иосиф поначалу оказывается в положении сомневающегося, а Мария рассказывает о явлении Ей ангела и убеждает Иосифа в Своей невинности, цитируя пророческие изречения. Постепенно тональность речи Иосифа меняется, особенно после того, как он рассказывает Марии о полученном во сне откровении от ангела[1172].
В том варианте, в котором проповедь дошла до нас, диалог Иосифа с Марией обрывается на букве Х; два двустишия (начинающиеся на буквы Ψ и Ω) отсутствуют. Утрачена, по-видимому, и концовка беседы, которая следовала за диалогом Иосифа и Марии.
По содержанию оба диалога — ангела с Богородицей и Богородицы с Иосифом — напоминают аналогичные диалоги из «Протоевангелия Иакова». Однако по форме они приближаются скорее к литургическим текстам, в частности, к кондакам Романа Сладкопевца[1173], в которых, как мы помним, диалоги между действующими лицами играют важную роль.
В дальнейшей литургической традиции, — конечно, под влиянием Романа Сладкопевца, но возможно также не без влияния Германа Константинопольского, — будут созданы песнопения, построенные в форме диалога между ангелом и Богородицей и в форме диалога между Иосифом и Марией. В частности, канон праздника Благовещения, вошедший в богослужебные книги с именем преподобного Феофана Начертанного (VIII–IX века), написан в форме диалога между ангелом и Богородицей с алфавитным акростихом[1174]. А тропари на часах праздника Рождества Христова написаны в форме диалога Иосифа и Марии[1175].
Перейдем к проповедям Германа на Успение. В Патрологии Миня приводятся три его проповеди на этот праздник[1176]. Предполагается, что он написал две проповеди на Успение, но одна из них была поделена издателями XIX века на две части, — возможно, для того, чтобы придать труду Германа вид трилогии, наподобие трилогий на Успение Андрея Критского и Иоанна Дамаскина[1177].
Лейтмотивом первой проповеди является мысль о том, что Богородица, вознесшись на небо, сохранила Свое присутствие в Церкви и является Заступницей и Ходатаицей за верующих:
Когда Ты покинула земной [мир], ясно, что Ты вошла в Небесное [Царство]. Но ни до этого Ты не была непричастной небесному, ни перейдя [отсюда туда] не покинула землю — даже когда Ты заняла место выше небесных чинов и явилась превысшей всякой твари на земле[1178].
Ибо истинно, истинно — говорю это снова с благодарностью, — даже перейдя, Ты не покинула род христианский; Ты, будучи Жизнью бессмертной, не удалилась от этого тленного мира, но приближаешься к призывающим Тебя. Ищущие Тебя находят Тебя, и это действие дуновения Духа жизни, Твоего [постоянного духовного] присутствия [среди нас], нетленного тела[1179].
Более того, без участия Богородицы невозможно спасение человека, достижение духовного совершенства и истинное богопочитание. Об этом Герман говорит во второй проповеди с беспрецедентной для литературы того времени настойчивостью:
Ибо Твое предстательство живое, Твое ходатайство живое, и покров Твой вечен. Ибо если бы Ты не пошла перед нами, никто не смог бы достичь совершенства, никто не поклонялся бы Богу в духе (Ин. 4:24). Ибо тогда только человек становится духовным, когда Ты, Богородица, сделаешь его жилищем Духа Святого. Никто не приобщится к богопознанию, кроме как через Тебя, Всесвятая. Никто не спасется, кроме как через Тебя, Богородица. Никто не освободится от опасностей, кроме как через Тебя, Дева-Матерь. Никто не будет искуплен, кроме как через Тебя, Богоматерь. Никто не будет помилован даром, кроме как через Тебя, Вместившая Бога. Ибо кто больше Тебя борется за грешников? Кто ходатайствует за неисправимых?.. Никто не посмеет ослушаться Тебя, ибо Бог слушает Тебя обо всех, обо всем и во всем, как Свою истинную и непорочную Матерь[1180].
В третьей проповеди на Успение Патриарх Герман заимствует всю сюжетную канву из «Сказания об Успении», добавляя к ней, в соответствии с правилами церковной риторики, собственные размышления, и вкладывая богословские истины в уста действующих лиц. Согласно сюжету, ангел является к Богородице, чтобы возвестить, что Христос хочет взять Ее к Себе. От имени Христа ангел говорит Ей:
Ложись в Гефсиманский гроб: не оставлю Тебя в нем надолго сиротой; скоро приду к Тебе… чтобы взять Тебя к Себе. Смело положи в местечке Гефсимания тело Твое, как Я пред страданием, по-человечески, преклонил там колена Моего тела в молитве. Как Я тогда, после преклонения колен, вошел к животворящей и вольной крестной смерти Моей, так и Ты, после положения останков Твоих, тотчас будешь перенесена к жизни. Вот стекаются к Тебе и ученики Мои, духовные сыны света Моего, которыми честно и благоговейно Ты будешь погребена: ибо не подобает Тебе быть погребенной другими, а не апостолами Моими, в которых живет и Дух Святой, которые заменят и Мое лицо при честном погребении Твоем, Всенепорочная[1181].
Далее, в соответствии со «Сказанием об Успении», повествуется, как Богородица возрадовалась радостью великой о принесенной Ей вести, зажгла много светильников в доме, созвала родственниц и соседей, убирала жилище и усыпала цветами Свое ложе, объявила всем о том, что сказал Ей ангел, и показала принесенную им пальмовую ветвь[1182]. Дева обращается с молитвой к Своему Сыну, чтобы Он прислал к Ней проститься апостолов, и «вдруг раздается сильный гром, врывается вихрь с облаком, из которого, как капли росы, ученики Христовы, единодушно собравшись, явились в доме Девы; увидев Ее, они благоговейно поклонились Ей»[1183].
Успению Богородицы предшествует появление апостола Павла, который не знал о грядущем Ее преставлении:
Между тем приходит и Павел апостол, прибывший из отдаленного места проповеди, стучит в двери дома, и ему отверзает двери апостол Иоанн, управитель дома и принявший, как девственник, девственную Матерь к себе. Увидев Павла, апостолы возврадовались душой и посадили его на первом месте; с радостью принимает его Дева. Павел припадает к богоносным ногам Ее и, узнав, к чему он прибыл, с великим и слезным рыданием, отверзши учительные уста свои, величественно восхваляет Деву… После же того, как Павел произнес многие хвалы Богородице, Дева изрекает всем последнее «прости», возлегает на постланном Ею одре, придает Своему телу вид, какой хотела, — испускает, как во сне, дух, лучше же сказать, в состоянии бодрствования отлучается от тела, сделав Свое тело свободным от тления. И когда, по общему признанию, Она предала Свой непорочный дух Христу и Богу, Петр творит молитву, остальные апостолы поднимают одр на плечи, с гимнами и светильниками, честно и благоговейно неся тело Девы в гробницу[1184].