Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 56)

Выражения «неслитно, неизменно» в данном определении направлены против евтихианского монофизитства, а «нераздельно, неразлучно» против несторианства. Титул «Марии Девы Богородицы», торжественно утвержденный III Вселенским Собором в 431 году, подтвержден IV Собором 451 года и отныне является общепринятым для всей Церкви — на Востоке и на Западе.

Кирилл Александрийский

Деятельность святителя Кирилла Александрийского происходила на фоне первой волны христологических споров, поднятой Несторием. Характерно, что, хотя спор был посвящен соотношению двух природ в Иисусе Христе, поводом к полемике, приведшей к осуждению Нестория, стали не его высказывания относительно христологической тематики, а его стремление удалить из богослужебного употребления термин «Богородица». Покушение на то, что стало привычным для народного слуха, было воспринято как угроза для чистоты веры и привело в действие первый защитный механизм: церковный народ. Затем, когда ситуация накалилась, был приведен в действие другой защитный механизм: в спор включились богословы. В итоге вопрос решился на церковном Соборе.

Святитель Кирилл, архиепископ Александрийский. Фреска. 1388–1389 гг. Церковь Святого Андрея на р. Треске, Македония

На каких аргументах строил Кирилл Александрийский защиту употребления термина «Богородица» в богословии и богослужении? Переписка с Несторием проливает некоторый свет на этот вопрос. Первое письмо, посланное Кириллом Несторию, когда он только узнал об отрицании Несторием этого термина, имеет лишь общий характер братского увещания и не содержит развернутой аргументации:

Если слово и излилось из уст и, положим, оно распространилось уже в народе, этому еще можно помочь пересмотром своих слов. Уверься, что лучшим делом в этом случае будет сказать соблазняющимся слово, и назвать Святую Деву Богородицей, дабы мы, утешив удрученных и имея правомыслие, как и все другие, могли в мире и в единодушии совершать общественное богослужение[639].

Кирилл предлагает Несторию простое решение: отказаться от опасного нововведения, согласиться с употреблением термина «Богородица» и на этом закрыть тему. Но Несторий упорствует. Тогда Кирилл посылает ему новое письмо, в котором аргументирует свою позицию:

Выражение «Слово стало плотию» (Ин. 1:14) означает только то одно, что Слово истинно восприняло наши плоть и кровь (Евр. 2:14); наше тело Оно усвоило Себе, и от Жены произошел человек, не перестав быть Богом, рожденным от Бога Отца, и при восприятии плоти пребыв тем, чем Он был. Таково учение правой веры, повсюду исповедуемой. Так мыслили святые отцы, как находим в их писаниях. Они дерзновенно говорили, что Святая Дева есть Богородица не потому, что естество Слова или Божество Его началось по бытию от Святой Девы, но потому, что от Нее родилось Святое Тело, имеющее разумную душу, — таким образом, Слово, соединившись с ним ипостасно, родилось по плоти. Пишу к тебе эти слова, побуждаемый любовью во Христе, и, как брату, советую тебе и умоляю пред Богом и святыми ангелами Его одинаково с нами мыслить и учить, дабы сохранился мир Церквей и чтобы союз единомыслия и любви пребывал неразрывным между священниками Божиими[640].

Однако и этому братскому увещанию Несторий не внял. Тогда Кирилл, в соответствии с заповедью Христа о троекратном увещании провинившегося (Мф. 18:15–17), пишет Несторию третье и последнее письмо, «об отлучении». В нем он излагает доктрину Боговоплощения в следующих словах:

Само единородное Слово Божие, рожденное из самой сущности Отца, истинный Бог от истинного Бога, Свет от Света; Которым получило бытие все, что есть на Небе и на земле, ради нашего спасения сшедшее (с небес) и уничижившееся, воплотилось и вочеловечилось, то есть, приняв плоть от Святой Девы и усвоив Себе от самого зачатия, претерпело наше рождение и произошло от Жены человеком, не теряя того, чем было, но и по восприятии плоти и крови пребывая тем же, чем было, то есть Богом по естеству и по истине. Но мы не говорим ни того, будто плоть превратилась в естество Божества, ни того, будто неизреченное естество Бога Слова изменилось в естество плоти. Ибо оно не подлежит превращению и изменению, но, по Писаниям, всегда пребывает совершенно то же (Евр. 13:8). Став же видимо и быв еще младенцем в пеленах, Оно, как Бог, и в недрах родившей Девы наполняло всю тварь и восседало с Родившим Его. Ибо Божество не имеет ни количества, ни величины и не терпит никакого ограничения[641].

Причины, по которым Дева Мария заслуживает именования Богородицы, излагаются в следующем отрывке:

И, как Святая Дева по плоти родила Бога, соединившегося с плотью в [единую] ипостась, поэтому мы и говорим, что Она есть Богородица, не в том, впрочем, смысле, будто естество Слова имеет начало бытия от плоти… но в том, что Слово, как мы уже прежде говорили, приняв человеческое естество в личное с Собою единение, претерпело плотское рождение из Ее ложесн, не потому опять, будто ради собственного естества имело необходимость во временном рождении, в последние времена мира, но для того, чтобы благословить самое начало нашего бытия, чтобы с рождением Его, соединившегося с плотью, от Жены прекратилась наконец клятва над всем человеческим родом, предающая земные наши тела смерти… Так думать мы научены святыми апостолами, и евангелистами, и всем Богодухновенным Писанием, и истинным исповеданием блаженных отцов. Все это должно принять и твое благоговеинство, и принять без всякого коварства. А что твоему благоговеинству необходимо предать анафеме, то изложено ниже, в прибавлении к нашему посланию[642].

И далее по пунктам перечисляются те вероучительные постулаты, которые Кирилл изложил в форме двенадцати анафематизмов. Несторий должен был принять их, если желал избежать отлучения от Церкви. Характерно, что пункт о Богородице стоит на первом месте: «Кто не исповедует Эммануила истинным Богом и посему Святую Деву Богородицей, так как Она по плоти родила Слово, сущее от Бога, ставшее плотью, да будет анафема»[643].

Переписка с Несторием — лишь вершина айсберга. Богословским обоснованием своей доктрины Кирилл продолжал заниматься и после низложения Нестория, так как надо было еще убедить антиохийских епископов в правильности сделанного богословского выбора. Этому посвящено сочинение под названием «Защищение 12 глав против восточных епископов». В нем сначала приводится текст первого анафематизма, затем возражение «восточных», которое сводится к тому, что надо четко различать в Евангелии относящееся к Христу во плоти и относящееся к вечному Богу Слову. Кирилл начинает обоснование своей позиции с тезиса о том, что Слово Божие воплотилось «без превращения и без слияния», то есть, соединившись с человеческой плотью, Оно не превратилось в нее и не слилось с ней. Слово Божие осталось тем, что есть, ибо Оно неизменяемо по естеству. Святая Дева не родила в вечности Сына Божия, рожденного от Отца, но по плоти Она родила «воплотившегося и вочеловечившегося Того Самого Сына, чрез Которого все сотворил Отец»[644].

Далее Кирилл цитирует своего главного оппонента, к тому времени уже низложенного:

А изобретатель новых для нас хулений Несторий, ратуя против этого мнения, порицает слово «Богородица» как неистинное; сказал же об этом так: «Я, говорит, часто спрашивал их: Божество ли, говорите, родилось от блаженной Девы? Тотчас замолчат при таком вопросе. И кто, говорит, стерпит такую хулу, чтоб о Той, Которая родила Храм, говорить, что чрез Духа в Ней создан Бог? Потом когда присовокупляем: итак что неприличного говорим мы, когда советуем избегать этого названия, а держаться общего для обеих природ выражения? — то слова наши представляются им хулой. Или исповедуй ясно, что родилось Божество от блаженной Марии, или, избегая хульного выражения, почему, говоря мне это, притворяешься, что не говоришь?»[645]

Таким образом, суть обвинений Нестория заключается в том, что Кирилл и его сторонники якобы проповедуют рождение от Девы Божества, и они должны в этом сознаться. Но Кирилл доказывает, что они «не настолько сумасбродны, чтобы так мудрствовать». А говорят они в действительности,

что Дева родила Слово Божие, сделавшееся плотью, по Писаниям, то есть человеком, родила же Его плотски, то есть по плоти, потому что Бог и Отец по Божеству родил из Себя Бога Сына. Поскольку же рождаемое от плоти есть плоть, то Дева, как сама плоть, родила плотски. Когда говорится «плотски», то чрез это не уничтожается сверхъестественность рождения, не отвергается деятельность Святого Духа, чрез которую Он образовал в утробе рождаемое; но скорее дается знать, что как Бог рождает по Божеству, то есть подобающим Богу образом, соответственно Своей природе, так и человек рождает по человечеству, то есть плоть — плотски. Будучи же Богом по существу, Слово, хотя сделалось плотью, но произошло подобающим Богу образом, то есть как подобает истинному Богу; потому что одно Оно имело Мать непричастную браку и сохранило Девой родившую Его по плоти[646].

Таким образом, Кирилл ясно отделяет рождение Сына Божия в вечности от Бога Отца и Его воплощение на земле от Духа Святого и Девы, но при этом рождение Его на земле происходило θεοπρεπῶς — «богоприлично», подобающим Богу образом, поскольку рождался не обычный человек, а воплотившийся Бог. Именно это неслитное единство человечества и Божества во Христе позволяет называть Деву Марию Богородицей, а отнюдь не представление о том, что Она родила Божество.