Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 24)
Святитель Афанасий Великий, архиепископ Александрийский. Фрагмент фрески. 1208–1209 гг. Монастырь Студеница, Сербия
В 328 году Афанасий стал епископом Александрийским и занимал этот пост до 373 года с четырьмя перерывами, вызванными тем, что государственная власть, находившаяся под воздействием ариан, изгоняла его из Александрии. Но всякий раз он возвращался обратно, его авторитет продолжал расти, и из-под его пера выходили все новые сочинения, в том числе послания к пастве, письма, толкования на тексты Священного Писания. Авторитет Афанасия был настолько велик, что последующая традиция приписала ему ряд сочинений, автором которых он не был.
Специально вопросами мариологии Афанасий не интересовался, так как все его силы были брошены на защиту православного учения о Богочеловечестве Христа. Но к теме рождения Христа от Девы он возвращается во многих сочинениях. Уже в «Слове о воплощении Бога Слова» об этом говорится неоднократно. При этом о Самой Деве, от Которой Слово Божие заимствовало человеческую плоть, Афанасий пишет очень возвышенно:
Ибо не просто захотело быть в теле и не явиться только пожелало… Но принимает наше тело, и не просто, но от Пречистой, нерастленной, не знавшей мужа Девы, тело чистое и всячески чуждое общению с мужчинами. Будучи Сильным и Создателем вселенной, в Деве устраивает в храм Себе тело, и делает его Своим, как инструмент, в нем давая Себя познавать и в нем обитая. И таким образом, заимствовав у нас подобное нашему тело, потому что все мы были повинны тлению смерти, за всех предав его смерти, приносит Отцу[171].
Тот факт, что Христос родился от Девы, является для Афанасия доказательством того, что Он не простой Человек, но Бог в человеческом теле:
Кто возвращает человеку то, чего не было у него от рождения, о Том без сомнения явно, что Он — Господь и рождения человеческого. Поэтому в начале, приходя к нам, создает Себе тело от Девы, чтобы и в этом показать всем не малый признак Божества Своего; потому что создавший это тело есть Творец и прочих тел. Ибо кто, видя, что тело происходит от единой Девы без мужа, не придет к мысли, что явившийся в этом теле есть Творец и Господь и прочих тел?[172]
В том же сочинении Афанасий приводит список цитат из Ветхого Завета, в которых предсказывается рождение Мессии (Ис. 7:14; Чис. 24:17; 24:5–7; Ис. 8:4; Ис. 19:1; Ос. 11:1)[173]. И затем рассуждает о рождении Христа от Девы как доказательстве того, что Он не был обычным человеком: «Ибо кто когда-либо из праведников, святых пророков и патриархов, о которых повествуется в божественных писаниях, родился телесно от одной девы? Или какая женщина имела достаточные силы без мужа произвести на свет человека?» Приведя примеры ветхозаветных праведников, у каждого из которых был земной отец, Афанасий спрашивает:
Не каждый ли причиной рождения своего имел отца? Кто рожден от одной девы, между тем как пророк[174] с крайней заботливостью указывает на это? Чье рождение предваряла звезда на небе, и указывала вселенной рожденного? Моисей по рождении скрываем был родителями. О Давиде не было и слуха у соседей… Авраам, когда был уже велик, узнан ближними. Христова же рождения не человек был свидетелем, но свидетельствовала о нем звезда, явившаяся на небе, откуда сошел Христос[175].
Святитель Афанасий Великий. Фрагмент иконы свт. Афанасия Великого и Кирилла, архиепископов Александрийских. XIV в. Византия
В отличие от ветхозаветных праведников, Христос «произошел от Девы, явился на земле человеком, и родословие Его по плоти — неисповедимо; потому что никто не может наименовать отца Его по плоти, так как тело Его не от мужа, но от одной Девы. Как можно указать, по родословию, отцов Давида, Моисея и всех патриархов, так рождения Спасителя по плоти никто не может произвести по родословию от мужчины»[176].
В сочинении «О явлении во плоти Бога Слова и против ариан» Афанасий обращается к вопросу, который станет своего рода лейтмотивом в анти-арианской полемике IV века: как понимать те тексты Священного Писания, в которых о Христе говорится «уничижительно», то есть которые кажутся противоречащими представлению о Нем как Боге воплотившемся. Все эти тексты относятся к Его добровольному «обнищанию», или «истощанию» (греч. κένωσις). Апостол Павел писал, что Христос «уничижил (ἐκένωσεν) Себя Самого, приняв образ раба» (Фил. 2:7). Этот текст лег в основу учения о добровольном самоуничижении и истощании Бога, которое началось с принятия Им человеческой плоти, а завершилось Его страданием и смертью на кресте.
В данном контексте Афанасий понимает употребление Христом по отношению к Самому Себе выражения «Сын Человеческий»:
Поэтому, все уничижительные речения, употребленные Господом, относятся к Его обнищанию, чтобы мы в Нем обогатились, а не хулили по ним Сына Божия. И Сын Божий для того сделался Сыном Человеческим, чтобы сыны человеческие, то есть сыны Адамовы, сделались сынами Божиими. Ибо Слово неизглаголанно, неизъяснимо, непостижимо, вечно рожденное свыше от Отца, рождается долу во времени от Девы Богородицы Марии, чтобы рожденные первоначально долу родились вторично свыше, то есть от Бога. Поэтому Сын единую Матерь имеет на земле, а мы имеем единого Отца на небе. Поэтому-то именует Себя Сыном Человеческим, чтобы человеки именовали Бога Отцом на небесах. Сказано: «Отче наш, сущий на небесах» (Мф. 6:9). Как мы, рабы Божии, сделались сынами Божиими, так Владыка рабов сделался смертным сыном собственного своего раба, то есть Адама, чтобы сыны Адамовы, будучи смертными, сделались сынами Божиими… Слово — Отчий Сын, соединившись с плотью, стал плотью и совершенным Человеком, чтобы люди, соединившись с Духом, сделались единым духом. Итак, Он есть плотоносный Бог, а мы — духоносные человеки[177].
Этот важнейший богословский текст содержит в себе ключевую концепцию богословской мысли Афанасия — идею обожения. Уже у Иринея Лионского мы находим формулы, подчеркивающие взаимосвязь между уподоблением Бога человеку в воплощении и уподоблением человека Богу: «[Слово Божие] сделалось тем, что мы есть, дабы нас сделать тем, что есть Оно»[178]; «Для того Слово Божие сделалось человеком и Сын Божий — Сыном Человеческим, чтобы [человек], соединившись с Сыном Божиим и получив усыновление, сделался сыном Божиим»[179]. Подобные формулы встречаются и у Афанасия: «[Слово] вочеловечилось, чтобы мы обожились»[180]; «Ибо сделался Он человеком, чтобы в Себе нас обоготворить; вочеловечился от Женщины и родился от Девы, чтобы на Себя принять наше греху повинное рождение»[181].
Христос. Преображение Господне. Фреска. XV в. Церковь Преображения (Спас на Ковалеве), Новгород Великий, Россия
Термин «обожение» (θέωσις) не встречается в Священном Писании и мало знаком современному человеку. Гораздо понятнее и гораздо шире используется традиционный христианский термин «спасение». Данный термин указывает на спасение
Афанасий подчеркивает онтологическую разницу между, с одной стороны, нашим усыновлением Богу и обожением и, с другой, сыновством и Божеством Христа: «Он Сын Божий по естеству, а мы сыны по благодати. И еще: Он и по Домостроительству[182] ради нас сделался сыном Адамовым, а мы сыны Адамовы по естеству»; Бог «есть Отец Его по естеству, а наш Отец по благодати; и Богом Ему сделался по Домостроительству, поскольку Сам Он сделался Человеком, а нам Он Владыка и Бог по естеству»[183].
Для Афанасия, как и для других восточных отцов Церкви, единственное основание обожения человека — это Боговоплощение. Обожение человека через Иисуса Христа происходит именно потому, что Христос — Бог воплотившийся. Арианское представление о Христе как одном из творений Божьих полностью разрушает концепцию обожения, делает обожение невозможным. Афанасий приводит слова апостола Иоанна Богослова о Христе: «Сей есть истинный Бог и Жизнь вечная» (1 Ин. 5:20). И продолжает: «Поэтому Сын — истинный Бог и прежде того, как стал Человеком, и после того, как стал Ходатаем Бога и человеков, Человеком Иисусом Христом». Исаия пророчествовал о рождении Христа от Девы (Ис. 7:14). «Итак, Родившийся от Девы и Сделавшийся Человеком от Богородицы Марии есть Бог»[184].
Обратим внимание на употребление Афанасием термина «Богородица». Он был характерен для александрийской богословской традиции и употреблялся, возможно, уже Оригеном. Не позднее III века он появился в богослужении. Этим временем некоторые ученые датируют папирус, содержащий одну из древнейших молитв Деве Марии: «Под Твою милость прибегаем, Богородице, молений наших не презри в скорбех, но от бед избави нас, едина Чистая и Благословенная»[185].
У Афанасия термин «Богородица» встречается всего несколько раз, тогда как в большинстве случаев он говорит о «Марии» или о «Деве». Тем не менее наличие термина «Богородица» в его трудах свидетельствует о том, что в IV веке он уже употреблялся и, по-видимому, не вызывал споров.