Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 126)

Не позднее второй половины IX века складывается та система монументальной росписи византийского храма, которая в своей основе сохранится на всем оставшемся протяжении византийской истории. Поскольку цельных монументальных ансамблей от этой эпохи не сохранилось[1604], об этой программе можно судить либо по памятникам последующего времени, либо по литературным источникам.

Большой интерес в данном контексте представляет 10-я Беседа Патриарха Фотия, где он подробно описывает иконографическую программу новопостроенной Фаросской церкви, известной в Византии как Новая Церковь (Νέα Ἐκκλησία). Беседа была произнесена в конце 863-го или начале 864 года по случаю освящения церкви после ее обновления (или перестройки), в присутствии императора Михаила III (829–867), его соправителя Варды Кесаря и императорского двора. Из текста явствует, что церковь была посвящена Богородице[1605]. Фотий описывает Фаросскую церковь как творение человеческих рук, но по своей красоте превышающее человеческие возможности:

Итак, друзья, сегодня — иное посвящение и иное таинство, — храм Девы и Богоматери на земле обновляемый, как бы некое иное достойное жилище обитающих в мире. Храм Девы на земле обновляется днесь, воистину многопетое деяние царской щедрости, храм посреди самих царских чертогов восстает как некий иной чертог Божественный и досточтимый и благодаря такому сравнению и подобию показывает царский дворец жилищем простого человека, но скорее своей красотой и внутренней блистательностью и его озаряет и освещает, и готовит к чему-то большему предыдущей красоты. Ты скажешь, посмотрев на него, что это — не человеческих рук дело, но эту красоту придала ему некая божественная и превышающая нас сила[1606].

Интерьер собора Святого Марка, Венеция

Опустим восторженное описание деталей интерьера, его золотых и серебряных украшений, поражавших воображение зрителя своим богатством и блеском. Остановимся на том, что говорит Фотий об иконографической программе храма:

В самом куполе многоцветной мозаикой начертан человеческий образ, несущий изображение Христа. Ты скажешь, что Он взирает на землю и помышляет о ее устроении и управлении. Настолько точно художник, как думаю, по действию вдохновения, линиями и цветами запечатлел попечение Создателя о нас. На выпуклых же частях полусферы, находящихся под куполом, изображен сонм ангелов, дориносящих[1607] Владыку всех. Апсида же, поднимающаяся от алтаря, блистает образом Девы, распростирающей пречистые руки над нами и соделывающей царю спасение и на врагов одоление. А хор мучеников и апостолов, а также патриархов и пророков наполняет весь храм, украшая его своими изображениями. Один из [пророков] и молча вопиет теми словами, которые некогда изрек: «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни» (Пс. 83:2–3). Другой: «Как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные» (Быт. 28:17)[1608].

Мозаичное убранство церкви, таким образом, представляло собой ряды фигур, располагавшихся в иерархическом порядке[1609]. В куполе располагалось изображение Христа (скорее всего, поясное), которое Фотий выделяет как смысловую доминанту храма. В алтарной апсиде было помещено изображение «Девы, распростирающей пречистые руки над нами», то есть Оранты — Богородицы с воздетыми в молитве руками. Далее рядами шли изображения апостолов, мучеников, ветхозаветных патриархов и пророков. В руках пророков свитки с цитатами из Священного Писания. «Последовательность росписи прочитывается сверху вниз, от купола к земле, подобно тому, как, согласно богословским представлениям, Глава Церкви Небесной Христос через Богоматерь, апостолов и святых находится в вечном единении с Церковью земной»[1610].

Такое расположение священных изображений соответствует представлению об иерархическом устройстве вселенной и Церкви, наиболее ярко выраженному в трактатах Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии» и «О церковной иерархии». Эти трактаты оказали огромное влияние на развитие христианского богословия и нашли отражение в изобразительном искусстве. Согласно Дионисию, и мир небесный, и мир земной представляют собой многоступенчатую иерархию: «божественные светолития», или «исхождения», передаются от высших ангельских чинов к низшим, а от последних — к чинам церковной иерархии.

Иконографическая программа византийского храма, как она сложилась в послеиконоборческий период, в полной мере соответствует своему прямому назначению — помогать верующим погрузиться в литургическую мистерию. В эту эпоху «живопись становится пластическим средством выражения молитв и священных таинств»[1611].

Всякая икона по своему назначению литургична, она является неотъемлемой частью литургического пространства — храма — и непременным участником богослужения. «Икона — не просто предмет для личного поклонения. Ее предназначение — это прежде всего торжественное соучастие в Божественной литургии. Как и икона, Литургия есть, в сущности своей, живое воспоминание о том, что Бог совершил для Своего народа»[1612].

Интерьер церкви Святого Луки. X в. Монастырь Осиос Лукас, Греци

В особенной степени это относится к монументальной живописи. Каждое священное изображение в храме неразрывно связано с другими изображениями, находящимися от него в непосредственной близости. В иконографической программе храма все образы взаимосвязаны, и все призваны служить восприятию храма как космоса, а богослужения как священнодействия, в котором принимает участие вся небесная и земная иерархия: «Под сводами храма вся вселенная, и Небесное, и земное собирается вокруг Христа в куполе и Богородицы в апсиде: сонмы ангелов, человеческий род, звери, даже растения, представленные орнаментами. Церковь вмещает в себя весь космос; и в нем, на фоне его разыгрывается мистическое действие Литургии»[1613].

И в этом космическо-литургическом пространстве, как было сказано, Христос является богословской и смысловой доминантой, небом небес, а Богородица благодаря Своему расположению в алтарной апсиде — безусловной визуальной доминантой. И это соответствует той роли, которую Богородица теперь играет в жизни Церкви. Она — связующее звено между Богом и людьми. К ней устремлен взор молящегося. Она воздевает руки в молитве ко Христу, но одновременно и покровительственно простирает их над миром. Она — Защитница и Ходатаица за мир и каждого человека перед престолом Своего Божественного Сына.

IX веком фактически завершается формирование корпуса источников, связанных с жизнью и смертью Богородицы, литургическое оформление основных событий Ее жизни, богословское и иконографическое осмысление Ее роли и значения в жизни Церкви. Хотя в дальнейшей византийской истории будут возникать новые праздники в честь Богородицы, создаваться новые богослужебные песнопения, авторы проповедей будут соревноваться друг с другом в красноречии, желая достойно почтить Ее, в основном — за немногими исключениями (такими, как Симеон Новый Богослов) — это будет повторение одних и тех же мыслей, богословских концепций и образов.

Глава 6

Почитание Богородицы на рубеже тысячелетий

В этой главе мы расскажем о том, что добавил X век к почитанию Пресвятой Богородицы. Речь пойдет, во-первых, о событии, которое легло в основу праздника Покрова́. Во-вторых, мы остановимся на том, как богородичная тема раскрывалась в творчестве трех богословов этого столетия — Иоанна Геометра, Симеона Метафраста и Симеона Нового Богослова. В-третьих, будет сказано о «Каноне на плач Пресвятой Богородицы», появившемся в этом столетии. В-четвертых, мы затронем вопрос о том, как развивалась иконография Богородицы в этот период. В-пятых, мы поговорим о начале монашеской жизни на Афоне и о том, как Святая Гора стала «земным уделом» Богородицы. Наконец, в-шестых, мы коснемся вопроса о том, как почитание Богородицы перешло из Византии на Русь.

Хронологические рамки данной главы ограничены главным образом X — первой половиной XI века. Однако в разделах, посвященных иконографии Богоматери и Ее почитанию на Руси, мы будем иногда заглядывать и в последующие столетия. Граница между веками и эпохами может быть проведена лишь условно, и многие процессы, начавшиеся в первом тысячелетии, продолжатся во втором.

«Житие Андрея Юродивого» и праздник Покрова́

История появления праздника Покрова́ Пресвятой Богородицы (1 октября) полна загадок. Принято считать, что он установлен в память о явлении Пресвятой Богородицы святому Андрею Юродивому, которое произошло около 930 года. Однако время жизни святого точно не установлено: по сведениям его жития, он жил в V веке, тогда как наиболее вероятным временем его жизни представляется вторая половина IX и первая половина X века.

О явлении Богородицы святому Андрею повествует памятник под названием «Житие и деяния святого отца нашего Андрея, Юродивого Христа ради». Сохранилось более 110 греческих рукописей жития, древнейшая из которых относится ко второй половине X века. Автор обозначает себя как «Никифор, милостью Вседержителя Бога находящийся в числе священников той великой церкви в Царице городов, которая названа Мудростью Божьей»[1614]. Иными словами, он был священником константинопольского храма Святой Софии.