Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 112)
Богородица, по словам автора жития, была свидетельницей Вознесения Иисуса Христа на небо, после чего предалась подвигам и коленопреклонению[1392]. Автор ссылается на свидетельство Андрея Критского о том, что следы от коленопреклонений Богородицы и в его время были видны на том месте, где она молилась[1393]. Это же свидетельство[1394] цитировал Иоанн Дамаскин[1395]. Однако последний, как мы помним, на основании этих отметин считал, что Богородица была маленького роста. Епифаний, по-видимому, не бывал на том месте, о котором идет речь, и придерживается иного мнения о росте Девы Марии.
Приводится мнение Ипполита Фивского о том, что Богородица прожила пятьдесят девять лет[1396]. В то же время, цитируются слова Андрея Критского о том, что Она достигла глубокой старости[1397]. Сам Епифаний утверждает, что Она умерла в возрасте семидесяти двух лет[1398]. Успение Богородицы и Ее погребение описаны достаточно кратко: упоминается о том, что за пятнадцать дней Она предсказала Свою кончину, за три дня Ей явился ангел Гавриил, а когда пришел час Ее кончины, явился Сам Христос со словами: «Мир вам». И Богородица, «словно в сладком сне отверзши уста, предала дух Свой Сыну и Богу». При Ее кончине присутствовали Дионисий Ареопагит, Иерофей и другие ученики, которые провожали Ее со священными гимнами. Они же похоронили Ее в гробнице в Гефсимании. «И спустя немного, на глазах у всех, тело [Богородицы] сделалось невидимым для очей их. И, снова воспев, отошел каждый к себе»[1399].
В заключение автор жития скрупулезно подсчитывает время жизни Богородицы. В семилетнем возрасте родители посвятили Ее Господу, потом Она провела шесть с половиной лет в Иерусалимском храме и шесть месяцев в доме Иосифа. Ангел возвестил Ей всемирную радость, когда Ей было пятнадцать лет. Со Христом Она провела тридцать три года, итого сорок восемь. После Вознесения Господня Она провела двадцать четыре года в доме Иоанна Богослова, итого семьдесят два[1400].
В целом, если сравнить житие Епифания с другими жизнеописаниями Девы Марии, бросается в глаза его краткость, конкретность, обилие ссылок на источники, опущение многих подробностей, характерных для апокрифов, посвященных рождению Богородицы, Ее детству, Ее пребыванию вместе со Христом во время Его служения и Ее Успению. Может быть, именно эта краткость и конкретность, а также наличие некоторых дополнительных сведений (в частности, о внешнем виде Богородицы и Христа) способствовали тому, что житие, написанное Епифанием, приобрело необычайную популярность в Византии. Его известность была настолько велика, что постепенно оно вытеснило из употребления другие жития Богородицы, в том числе надписанное именем Максима Исповедника. В итоге последнее сохранилось только в грузинском переводе, тогда как житие, написанное Епифанием, сохранилось более чем в ста греческих рукописях.
Церковная гимнография
В период с VII по IX век структура богослужения на православном Востоке приобрела близкий к привычному нам вид. Тогда же был написан основной массив богослужебных текстов, предназначенных для исполнения за воскресными и праздничными службами, а также в дни памяти святых.
В основе богослужебного круга, каким он сложился к этому времени, лежит идея сочетания четырех литургических кругов, каждый из которых формировался на протяжении многих столетий: суточный, седмичный, годовой неподвижный и годовой подвижный. Эти круги регулируют литургическое время Православной Церкви, подобно колесам в механических часах[1401].
Суточный круг включает в себя, помимо Божественной литургии, богослужения полунощницы, утрени, первого, третьего, шестого и девятого часов, вечерни, повечерия. Каждая из этих служб имеет основной каркас, включающий в себя те псалмы, песнопения и молитвы, которые остаются неизменяемыми в течение каждого дня на протяжении года. На этот каркас нанизываются тексты и песнопения, посвященные конкретному церковному дню.
Седмичный[1402] круг богослужения регулируется книгой «Октоих». Ее создателем считается преподобный Иоанн Дамаскин — не в том смысле, что он написал ее[1403], но в том, что с его именем связывается возникновение системы осмогласия, а также создание некоторых песнопений воскресного Октоиха. В основе Октоиха лежит принцип, в соответствии с которым богослужение разделено на восемь гласов. Каждый из гласов представляет собой собрание текстов, а также особый набор мелодических формул, при помощи которых эти тексты могут быть распеты. В течение одной недели звучит один глас, в течение следующей — другой, и так далее. Через восемь недель осмогласный цикл повторяется.
Двенадцать праздников. Фрагмент Тетраптиха. XIV в. Византия
Неподвижный годовой круг, ориентированный на солнечный календарь, включает в себя праздники и памяти святых, приходящиеся в каждом году на один и тот же день. Формирование этого круга, включающего себя Господские и Богородичные праздники, фактически завершилось около VII века, хотя в дальнейшем в календарь продолжали включаться новые праздники и памяти святых. Песнопения на каждый день года, включая праздники и будни, были собраны в книге, именуемые «Минеями»: их двенадцать по числу месяцев, и каждый из томов содержит богослужебные песнопения на каждый день месяца.
Что же касается подвижного годового круга, ориентированного на лунный календарь, то в него входит весь цикл богослужений Великого поста, праздника Входа Господня в Иерусалим и Страстной седмицы, а также весь пасхальный цикл, включая праздники Пасхи (Воскресения Христова), Вознесения Господня и Пятидесятницы. Тексты богослужений Великого поста и Страстной седмицы содержатся в «Триоди Постной», а тексты богослужений пасхального цикла в «Триоди Цветной» (в греческой практике именуемой «Пентикостарион»). Точкой отсчета является праздник Святой Пасхи, который, по уставу, должен совершаться в первое воскресенье после весеннего равноденствия, но не прежде еврейской пасхи.
Корпус текстов, вошедших в перечисленные богослужебные книги, как стройная система сформировался главным образом в VII–IX веках (несмотря на то, что многие тексты принадлежат к более раннему и более позднему периоду, сама система сложилась именно в указанное время). Среди созданных в это время текстов немало надписано именами великих византийских гимнографов преподобных Андрея Критского, Иоанна Дамаскина, Космы Маюмского, Феодора Студита, Иосифа Студита (762–832), Феофана Начертанного (778–845), Иосифа Песнописца (816–886)[1404]. Эти авторы, — так же, как и многие другие, чьи произведения вошли в богослужебные книги, но имена не сохранились для истории, — были не только «профессиональными» поэтами-песнописцами, но и выдающимися богословами, сумевшими облечь богатство православной догматики в поэтические формы.
Лев VI перед Христом. Мозаика. VIII в. Собор Св. Софии, Контантинополь
Среди византийских гимнографов, чьи произведения вошли в богослужебные книги Православной Церкви, были не только преподобные иноки; в литургическом творчестве упражнялись также императоры. В частности, Лев VI Мудрый (886–911) был автором одиннадцати евангельских стихир, соответствующих одиннадцати евангельским отрывкам, читаемым на воскресной утрене. Его сыну Константину VII Багрянородному (913–959) приписывается авторство «экзапостилариев» — параллельных текстов к евангельским стихирам его отца.
В числе гимнографов мы находим также женщину, инокиню Кассию, чья судьба необычна[1405]. В юности она была представлена в качестве возможной невесты императору Феофилу (829–842), однако Феофил предпочел другую девушку. Кассия основала свой монастырь, где приняла иночество и занималась литературными трудами. Она была автором многочисленных эпиграмм, а также целого ряда стихир и канонов. Ее перу, в частности, принадлежит рождественская стихира «Августу единоначальствующу на земли»[1406], а также стихира, исполняемая в Великую Среду и посвященная блуднице, помазавшей ноги Христа благовонным миром: «Господи, яже во многия грехи впадшая жена»[1407].
Главными центрами гимнографического творчества были монастыри. Следует отметить, что основой монашеского богослужения в IV–V веках было чтение или пение псалмов. Собственно христианская гимнография поначалу занимала в монастырском богослужении, в частности, в Египте, весьма скромное место. Более того, в монашеских кругах существовала своего рода оппозиция внедрению в богослужение христианской гимнографии. Египетский отшельник Памво на вопрос, почему он не поет тропари и каноны[1408], как это делают в александрийских приходах, с улыбкой ответил: «Монахи не для того удалились в пустыню, чтобы выказывать себя перед Богом, изображать что-то, петь песни, составлять лики, размахивать руками и переминаться с ноги на ногу»[1409]. Впоследствии, однако, именно в монастырях стали писать тропари, кондаки, стихиры и каноны, вошедшие не только в монастырское, но и в приходское богослужение.
Как мы помним, начало бурному развитию литургической поэзии было положено еще в IV веке, когда жил и творил преподобный Ефрем Сирин. Творчество Ефрема стало «соединительным звеном» между палестинско-арамейской традицией и византийской учительной литературой[1410]. Следующим этапом в становлении церковной гимнографии стало творчество преподобного Романа Сладкопевца. Его кондаки были постепенно вытеснены из богослужения другими жанрами, но влияние его поэтического стиля испытали на себе все последующие гимнографы. От прежних кондаков в богослужении остались только вступительные строфы (προοίμια) и отдельные икосы. Со временем термином «кондак» стали называть те вступительные строфы кондаков Романа, которые сохранились в богослужебных книгах, или песнопения, написанные по их образцам.