Митрополит Иларион – Неудобные вопросы о религии и Церкви (страница 38)

В истории нашего Отечества было время, когда смертная казнь применялась в массовом порядке, – не только по отношению к уголовным преступникам, но и по отношению к тем, кого объявляли неблагонадежными в политическом отношении. Многие священнослужители и простые верующие были расстреляны только за то, что они верили во Христа и принадлежали к Церкви. Многие другие категории граждан, включая членов партии, были казнены по приговору «тройки» НКВД, то есть фактически без суда и следствия. Счет расстрелянным шел на сотни тысяч.

Страшным памятником сталинской эпохи является Бутовский полигон, на котором в 1930-х годах многие тысячи людей были расстреляны по обвинению в шпионской, контрреволюционной и антисоветской деятельности. Здесь, бок о бок с людьми зрелого возраста и глубокими стариками, расстреливали студентов и даже школьников (при Сталине был принят закон о допустимости смертной казни для подростков начиная от 12 лет). Самым младшим из расстрелянных на Бутовском полигоне было 15, 16 или 17 лет: таких здесь было уничтожено несколько десятков. 18–20-летних расстреливали сотнями.

Осужденных привозили в крытых грузовых машинах, куда вмещалось до 50 человек, заводили в барак, проверяли их личность по фотографиям и документам. Процедура проверки и переклички могла длиться несколько часов. На рассвете осужденных ставили на край глубокого рва; стреляли из пистолета в упор, в затылок. Тела убитых сбрасывали в ров и при помощи бульдозера засыпали землей.

Значительную часть расстрелянных составляли «церковники» – епископы, священники, монахи, монахини и миряне, обвиненные в принадлежности к «церковно-монархической организации». Большинство расстрелянных по этой статье принадлежало к Русской Православной Церкви: в числе Бутовских новомучеников – шесть архиереев, более трехсот священников, диаконы, монахи и монахини, псаломщики и регенты церковных хоров. Среди казненных в Бутово за религиозные убеждения были старообрядцы, баптисты, мусульмане, иудеи.

Бутовская фабрика смерти работала безостановочно. Массовые казни начались в августе 1937 года и продолжались до октября 1938-го. Как правило, в течение одного дня расстреливали не менее ста человек; в иные дни расстреливали по 300, 400, 500 и более. 17 февраля 1938 года расстреляли 502 человека, а 28 февраля – 562. Всего за 15 месяцев было расстреляно более 20 тысяч человек. Их кости до сего дня лежат на Бутовском полигоне, покрытые тонким слоем земли.

Я привел лишь один пример, но таких фабрик смерти было множество на территории Советского Союза. Впоследствии многие из расстрелянных в те годы были реабилитированы. Но реабилитация не может вернуть человеку жизнь. Она может лишь восстановить его доброе имя.

Для страны, имеющей такой страшный опыт, отмена смертной казни является, помимо всего прочего, данью памяти тем, кто в результате судебной ошибки или сознательного подлога потерял жизнь. Трагедии, подобные той, что произошла в сталинскую эпоху, не должны повторяться.

В то же время, в условиях растущей террористической угрозы, вопрос об уничтожении террористов ставится обществом все более и более остро, так же, как и вопрос об ужесточении наказания для них. В 2011 году норвежский террорист Андерс Брейвик совершил серию терактов, жертвами которых стали 77 человек. Террорист был приговорен к максимальному сроку тюремного наказания в 21 год. Свой срок он отбывает в трехкомнатной тюремной камере, где имеет все необходимое для комфортной жизни. Многие родственники погибших считают приговор слишком мягким и справедливо опасаются, что, выйдя на свободу по истечении тюремного срока, террорист вернется к преступной деятельности.

80. Террористические акты нередко совершаются во имя Аллаха. Разве терроризм совместим с религией?

Терроризм несовместим с религией. Идеология террористов попирает ценности, основополагающие для всех мировых религиозных традиций: милосердие, любовь к ближним, прощение. Экстремисты прикрывают свои преступные деяния исламской риторикой, совершают чудовищные преступления под крики «Аллах акбар!», однако проповедуемая ими идеология ненависти, агрессии, необузданных страстей не имеет права называться религией. Своими действиями террористы служат не Богу, а диаволу.

Особая ответственность в деле противостояния терроризму лежит на религиозных лидерах, которые должны примером собственной жизни утверждать ценности сострадания, доброжелательности и миролюбия, обличая тем самым ложность и греховность человеконенавистнической идеологии экстремистов, какими бы лозунгами они ни прикрывались.

Ведущие российские мусульманские лидеры единодушно осуждают террористов, твердо заявляя, что их идеология не имеет отношения к исламу. Некоторые представители российского ислама за свою бескомпромиссную позицию в отношении радикализма поплатились жизнью. Так, например, муфтий Кабардино-Балкарии Анас Пшихачев был убит в 2010 году за то, что последовательно противостоял экстремистской идеологии. По той же причине были убиты многие другие исламские деятели.

Терроризм является общим вызовом для всех стран мира, включая Россию. И борьба с терроризмом не сводится лишь к ликвидации тех, кто уже совершил преступления. Нужна эффективная система профилактики терроризма, в создании которой должны принять участие и государство, и все здоровые силы общества, включая представителей традиционных религий.

81. На фоне роста террористических настроений раздаются призывы религиозных лидеров ввести преподавание религии в школах. Разве внедрение религиозной пропаганды в школьное образование не приведет к росту межконфессиональной вражды?

Религиозное образование может и должно стать важным фактором противодействия террористической идеологии. Речь не идет о «религиозной пропаганде» в школах. Речь идет о том, чтобы дети и подростки получали знания об основах религиозных традиций от компетентных специалистов. Отсутствие таких знаний – одна из причин роста экстремистских настроений среди молодежи.

Русская Церковь на протяжении многих лет борется за то, чтобы религия изучалась в школах. Пока единственное, чего нам удалось достичь, это введение культурологического предмета, посвященного изучению одной или нескольких религиозных традиций по выбору учащихся или их родителей, но лишь в течение одного учебного года и лишь в объеме одного часа в неделю. С нашей точки зрения, этого недостаточно.

Мы ратуем за расширение преподавания религии в школах не потому, что хотим всех обратить в православие. Каждый – и взрослый, и ребенок – имеет право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Но позаботиться о том, чтобы наши граждане знали, чему учат традиционные религии, в чем отличие реального ислама от терроризма под исламскими лозунгами, мы обязаны. И для этого крайне важно расширять преподавание религии в начальной, средней и высшей школе. Причем детям нужны знания не только в области своей собственной религиозной традиции, но и в области религиозных традиций своих соседей.

Безграмотность в религиозных вопросах способна превратить наших молодых людей в легкую добычу экстремистских и террористических организаций. Достаточно вспомнить случай с московской студенткой, которая была завербована террористической организацией и готовилась вступить в ряды убийц. Это, к сожалению, далеко не единственный пример того, насколько духовно незрелым и беззащитным может оказаться современный человек перед экстремистской идеологией, маскирующейся под религиозные учения. Воспитанные в секулярной среде, некоторые наши молодые люди оказываются не готовы к агрессивному напору экстремистской идеологии.

Необходимо последовательно прививать детям и молодежи знания о традиционных религиях, не ограничиваясь отдельными модулями в начальной школе или религиоведческими факультативами в университете. Светский характер государства не следует трактовать как запрет на преподавание религии в школе.

Необходимы профессиональные, компетентные специалисты – учителя, преподаватели высших учебных заведений. Мы привыкли, что знания о религии преподаются религиоведами, социологами, политологами, для которых религия является лишь объектом стороннего изучения. Но наряду с религиоведением, изучающим религию как бы извне, отстраненно, существует сформировавшийся тысячелетиями теологический подход, который в наше время оказывается востребованным именно потому, что опирается на мировоззренческое ядро и ценности конкретной религиозной традиции.

Преподавание религии в школах и высших учебных заведениях – вопрос безопасности наших граждан. Это касается как православия, так и ислама и других религий. Пусть лучше молодежь узнает об основах ислама от представителей этой религии, имеющих лицензию на образовательную деятельность от государства, чем она будет узнавать об этом от экстремистов, прикрывающих исламской риторикой человеконенавистническую идеологию.

82. Церковь стремится вернуть себе памятники архитектуры, такие как Исаакиевский собор, борется за возвращение икон из музеев. Разве музейные работники не сохранят церковные ценности лучше, чем это сделают сами церковники? Ведь храмовое здание, находящееся в руках государства, всегда будет под присмотром. И иконы в музее не закоптятся от свечей