Митрополит Иларион – Неудобные вопросы о религии и Церкви (страница 35)
Преподобный Лев, старец Оптинский, составил такую молитву о самоубийце: «Взыщи, Господи, погибшую душу раба Твоего
От самоубийства следует отличать случаи, когда человек жертвует своей жизнью ради другого человека. Если во время войны солдат или офицер, попавший в окружение, кончает с собой, чтобы не попасть в плен, такой поступок также нельзя приравнивать к самоубийству.
72. Великий русский писатель Лев Толстой был отлучен от Церкви. Этим отлучением Церковь очень существенно подорвала свой авторитет. И даже сейчас, по прошествии более ста лет, Церковь не простила Толстого
Лев Толстой был одним из тех, кто видел в Иисусе Христе учителя нравственности, но отнюдь не воплотившегося Бога. В этом Толстой следовал тенденции, наметившейся в западной рационалистической философии того времени. Так, например, немецкий философ Гегель написал книгу «Жизнь Иисуса», в которой изобразил своего героя обычным человеком, сыпавшим разными банальностями в духе зпохи Просвещения. Такому же пониманию следовал французский писатель Ренан, чья книга «Жизнь Иисуса» была популярна во времена Толстого.
Однако Толстой не ограничился тем, что воспроизводил идеи писателей-рационалистов. Он пошел дальше и вступил в открытый конфликт с Церковью. В своем романе «Воскресение» он кощунственно описал главное таинство Церкви – Евхаристию, чем вызвал огромный соблазн в среде верующих. Не меньший соблазн вызывали его научно-популярные тексты, посвященные интерпретации христианства.
Одна из книг Толстого называется «Соединение и перевод четырех Евангелий». Под видом перевода здесь дается кощунственная пародия на Евангелие. Например, термин «фарисеи» Толстой переводил как «православные», объясняя это так: «Слово “фарисей” я перевожу православный на том основании, что по всем исследованиям оно значит совершенно то же самое, что значит у нас православный». Говоря об изгнании торгующих из храма, Толстой пишет: «Он пришел в храм, выбросил все то, что нужно для их молитвы, точно так же, как теперь бы сделал тот, кто, придя в нашу церковь, выкидал бы все просвиры, вино, мощи, кресты, антиминсы и все те штуки, которые считаются нужными для обедни».
Отлучение Толстого от Церкви было результатом его многолетней борьбы против Церкви. Опубликовав акт о его отлучении, Святейший Синод лишь констатировал, что «известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной». Граф Толстой, подчеркивалось в решении Синода, «сознательно и намеренно отторг себя сам от всякого общения с Церковию Православною», а потому «Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею».
В своем «Ответе Синоду» Толстой, оспорив принятое решение в деталях, согласился с ним по существу: «То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо… Я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения. И я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей… То, что я отвергаю непонятную Троицу и не имеющую никакого смысла в наше время басню о падении первого человека, кощунственную историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо… Сказано также, что я отвергаю все таинства. Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний Евангелия».
Отлучение могло быть снято с Толстого, если бы он раскаялся в своей борьбе против Церкви. За несколько дней до смерти он ушел из дома, доехал до Оптиной пустыни, однако не встретился с кем-либо из старцев или духовников. Затем он заболел и умер на почтовой станции. Туда приезжал к нему Оптинский старец Варсонофий, имея необходимые полномочия для того, чтобы в случае покаяния писателя принять его в лоно Церкви. Но родственники Толстого, к тому времени обнаружившие его местонахождение и оцепившие умирающего писателя плотным кольцом, не допустили старца к нему.
Воссоединение Толстого с Церковью не состоялось при его жизни, а присоединить его к Церкви задним числом невозможно. Это противоречило бы его собственной воле, многократно выраженной в его сочинениях.
Авторитет Церкви из-за отлучения Толстого действительно поколебался, но только в глазах далекой от Церкви либеральной общественности. Церковь не боится уронить свой авторитет, защищая чистоту своего учения. Она делает это, прежде всего, чтобы уберечь верующих от искаженного понимания христианства.
В случае с Толстым важно отметить и следующее: он не просто выступал против Церкви, но и выдавал свое учение за истинное христианство, а свою кощунственную версию Евангелия за его перевод. Церковь же обвинял в том, что она исказила учение Христа. В этой ситуации Церковь не могла промолчать.
Глава V. Церковь и политика
73. Церковь сращивается с властью. Путин и Патриарх постоянно вместе. Это несовместимо с принципом отделения Церкви от государства
У Патриарха и Путина сложились очень теплые личные отношения, но они никогда не перерастают в сращивание между Церковью и государством. Патриарх Кирилл это постоянно и очень энергично подчеркивает, говоря о своих отношениях с Президентом России: «Мы достигаем общих позиций по чрезвычайно важным вопросам. Некоторые наши недоброжелатели называют это сращиванием Церкви и государства, но нет никакого сращивания – свидетельствую вам! Однако разговор Президента с Патриархом касается будущего России, духовного, нравственного состояния общества. Благодарю Бога за этот диалог, и, думаю, многие из нас видят его результаты».
Для того чтобы понять, каким бывает сращивание Церкви и государства, можно обратиться к примеру Церкви Англии. Ее «Верховным Правителем» (Supreme Governor) является монарх Великобритании – король или королева. Именно монарх по представлению премьер-министра назначает епископов и архиепископов на их должности. Двадцать шесть епископов Церкви Англии, включая Архиепископов Кентерберийского и Йоркского, по должности являются членами палаты лордов – верхней палаты британского парламента. Они напрямую участвуют в политической жизни страны.
В России принцип отделения Церкви от государства закреплен конституционно. Этот принцип действует и в других странах канонической ответственности Русской Церкви. Со стороны Церкви он строго соблюдается везде, со стороны государства не везде. Так, например, в Украине при президенте П. Порошенко государство напрямую вмешивалось в церковные дела. В современной России такое невозможно.
Взаимоотношения между Церковью и государством в России строятся на двух принципах: взаимного невмешательства во внутренние дела друг друга и соработничества в тех областях, где оно востребовано обеими сторонами.
Соблюдение первого принципа означает, что Церковь не участвует в политической борьбе, не ассоциирует себя с конкретной политической партией или программой, не поддерживает тех или иных кандидатов на государственные должности. Священники при рукоположении дают присягу, согласно которой не могут участвовать в политических партиях, движениях или акциях. Не могут они и занимать государственные должности, быть членами законодательных органов, быть сотрудниками спецслужб.
В свою очередь, государство не может вмешиваться в выборы Патриарха, в назначение должностных лиц Церкви, будь то епископы, настоятели приходов, церковные старосты, руководители синодальных отделов. В «Основах социальной концепции» говорится: «Государство не должно вмешиваться в жизнь Церкви, в ее управление, вероучение, литургическую жизнь, духовническую практику и так далее, равно как и вообще в деятельность канонических церковных учреждений, за исключением тех сторон, которые предполагают деятельность в качестве юридического лица, неизбежно вступающего в соответствующие отношения с государством, его законодательством и властными органами. Церковь ожидает от государства уважения к ее каноническим нормам и иным внутренним установлениям».
Соблюдение второго принципа описано в следующем параграфе документа: «Государство, в том числе светское, как правило, осознает свое призвание устроять жизнь народа на началах добра и правды, заботясь о материальном и духовном благосостоянии общества. Поэтому Церковь может взаимодействовать с государством в делах, служащих благу самой Церкви, личности и общества. Для Церкви такое взаимодействие должно быть частью ее спасительной миссии, объемлющей всестороннее попечение о человеке. Церковь призвана принимать участие в устроении человеческой жизни во всех областях, где это возможно, и объединять соответствующие усилия с представителями светской власти».