Митрополит Иларион – Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга I. Начало Евангелия (страница 87)

Приведенное толкование является типичным примером того, как вполне искреннее и благочестивое желание представить Иисуса абсолютно безупречным в духовно-нравственном отношении, абсолютно непричастным какой бы то ни было человеческой страсти, заставляет автора вычитывать в строках евангельского повествования (а точнее, между строк) то, чего в них нет. Евангелист Марк говорит о гневе Иисуса, выразившемся в Его взгляде. Это – свидетельство очевидца или информация, основанная на таком свидетельстве. Все остальное – интерпретация свидетельства. Кто-то может считать, что само понятие гнева неприменимо к Богочеловеку Христу, но, во всяком случае, автор одного из четырех канонических Евангелий так не считал. Если мы хотим приблизиться к образу «исторического Иисуса», самый надежный способ – держаться как можно ближе к евангельскому тексту и не пытаться между строк вычитать противоположное тому, что в нем говорится[498].

Спас Ярое Око. Икона. XIV в.

Во всех четырех Евангелиях мы находим рассказ об изгнании Иисусом торгующих из храма. Приведем его по версии Марка:

Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь. И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников (Мк. 11:15–17; ср. Мф. 21:12–13; Лк. 19:45–46).

Повествуя об аналогичном случае, Иоанн отмечает: При сем ученики Его вспомнили, что написано: ревность по доме Твоем снедает Меня (Ин. 2:17). Здесь по отношению к Иисусу употреблено слово, заимствованное из Псалтири (Пс. 68:10). В данном случае термин «ревность» имеет религиозный смысл, но по своей эмоциональной насыщенности приближается к понятию гнева. Сама сцена описана так, что трудно себе представить Иисуса действующим спокойно и хладнокровно: скорее, речь может идти о порыве гнева, мотивированном глубоким духовным переживанием.

Кротость и смирение

Способность проявлять гнев и ревность сочетается в Иисусе с кротостью и смирением. О Себе Он говорит: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:28–30). Отдельные вспышки гнева не нарушали тот глубокий внутренний покой, которым Иисус обладал всегда – в силу Своего природного единства с Богом. Этот покой передавался от Него окружающим.

Смирение (нищета духовная) и кротость – два человеческих качества, с которых начинаются заповеди Блаженства (Мф. 5:3, 5). В них, как и в Нагорной проповеди в целом, Иисус рисует автопортрет. Он не просто декларировал важность тех или иных качеств: Он Сам ими обладал. С наибольшей силой Его кротость и смирение проявились в том, как Он вел Себя в последние дни и часы Своей жизни: на суде у первосвященников и Пилата, на Голгофе.

Слезы, смущение, скорбь, тоска

Слезы Иисуса упоминаются в Евангелиях от Луки и от Иоанна. Лука повествует о том, как Иисус заплакал, предсказывая разрушение Иерусалима:

И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем и сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих, ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего (Лк. 19:41–44).

Второе свидетельство о слезах Иисуса принадлежит евангелисту, отличающемуся особым вниманием к эмоциональному состоянию Иисуса. В истории воскрешения Лазаря, описанной у Иоанна, мы видим целую гамму душевных переживаний Иисуса, заметных окружающим:

Мария же, придя туда, где был Иисус, и увидев Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился и сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи! пойди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда Иудеи говорили: смотри, как Он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер? Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу… (Ин. 11:32–38).

Это, безусловно, одна из наиболее эмоционально насыщенных сцен всего корпуса Евангелий. По разнообразию отраженных в ней переживаний она сопоставима только с повествованиями синоптиков о молитве Иисуса в Гефсиманском саду и о Его распятии. Мы видим, как Иисус реагирует на плач других людей: Он восскорбел духом и возмутился (ἐνεβριμήσατο τῷ πνεύματι καὶ ἐτάραξεν). Видим, какие чувства Он испытывает, когда Ему предлагают пойти и посмотреть гроб, где лежит Лазарь: Он прослезился, и даже окружающие удивились силе Его любви к умершему. Подходя к гробу, Он опять скорбит внутренно, что, несомненно, выражается в Его лице, глазах. Евангелисты обычно весьма скупы в передаче эмоций – как Иисуса, так и других персонажей. Однако в данном случае Иоанн, вероятный свидетель этой сцены, описал ее подробно и ярко, обратив особое внимание на те переживания, которые были свойственны Иисусу как человеку.

Глагол «возмутиться» (ταράσσω), в пассивном залоге означающий «быть в волнении», «быть потрясенным», «быть в большом смущении», указывает на очень сильную степень эмоционального переживания. Этот глагол в Евангелии от Иоанна употребляется для передачи душевного состояния Иисуса еще дважды.

Беседуя с иудеями за шесть дней до Своей последней пасхи и предсказывая Свою смерть, Иисус неожиданно прерывает беседу словами: Душа Моя теперь возмутилась (τετάρακται); и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Тв о е. В этот момент раздается глас с неба: И прославил и еще прославлю (Ин. 12:27–28). Иисус не скрывает ни от учеников, ни от народа Своего страха перед смертью и Своего внутреннего смущения. Однако Он пре одолевает его, обращаясь в молитве к Отцу и получая от Отца подкрепление.

В другом случае словосочетание «возмутился духом» возникает в авторском тексте евангелиста, когда Он приводит предсказание Иисуса о предательстве Иуды: Сказав это, Иисус возмутился духом (ἐταράχθη τῷ πνεύματι), и засвидетельствовал, и сказал: истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня (Ин. 13:21).

Таким образом, трижды на протяжении сравнительно небольшого отрезка четвертого Евангелия, в трех главах подряд – 11-й, 12-й и 13-й – возникает один и тот же глагол «возмутиться» (ταράσσω), указывающий на эмоциональное состояние Иисуса в последние дни перед арестом. Глава 14-я начнется с глагола «смущаться», употребленного Иисусом теперь уже по отношению к ученикам: Да не смущается (μὴ ταρασσέσθω) сердце ваше (Ин. 14:1). Сам находясь в глубоком душевном смущении, Он призывает учеников не смущаться, но укреплять сердца верой в Бога и верой в Него.

У всех трех евангелистов-синоптиков описана молитва в Гефсиманском саду. Согласно их повествованиям, Иисус перед Своим арестом пришел в Гефсиманию и оставил там учеников, сказав им: Посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. После этого, взяв с Собой Петра, Иоанна и Иакова, Он начал скорбеть и тосковать (по Марку и Луке – ужасаться и тосковать). Трем оставшимся с Ним ученикам Он говорит: Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. Отойдя от них на небольшое расстояние (по Луке, на расстояние брошенного камня), Иисус молится Отцу о том, чтобы, если возможно, чаша страданий миновала Его (Мф. 26:36–42; Мк. 14:32–39; Лк. 22:39–42). В то время, когда Он молился, был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк. 22:44).

Мы не будем сейчас подробно комментировать эту сцену, которая станет предметом нашего специального рассмотрения в 6-й книге серии «Иисус Христос. Жизнь и учение», посвященной смерти и воскресению Иисуса.

Отметим лишь целую серию глаголов, при помощи которых евангелисты передают душевное состояние Иисуса перед арестом: скорбеть, тосковать, ужасаться. Его душа скорбит смертельно. Он молится до кровавого пота.

Это повествование было одним из тех евангельских текстов, которые Церковь противопоставила мнению докетов – еретиков, утверждавших, что страдания Иисуса были мнимыми, потому что, будучи бесстрастным Богом, Он не мог быть подвержен страсти (греческое слово πάθος обозначает и страсть, и страдание). Представление об иллюзорном характере страданий Христа появилось, предположительно, уже в первом поколении христиан: реализм, с которым Иоанн в своем Евангелии описывает человеческие переживания Иисуса, связывают с полемикой против этого представления. Все крупные раннехристианские авторы, включая Игнатия Богоносца, Иринея Лионского, Ипполита Римского и Тертуллиана, отдали дань этой полемике.

Основной смысл и пафос борьбы ранней Церкви против докетизма заключался в защите реальности и подлинности человеческой природы Иисуса Христа. Признавая, что Иисус – Бог воплотившийся, исповедуя веру в Его воскресение, ранняя Церковь при этом всячески защищала то представление об Иисусе как реальном человеке, которое вырисовывается из Евангелий. Он был полноценным Богом, но при этом оставался полноценным человеком, способным к человеческим переживаниям.