Митрополит Иларион – Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 2 (страница 108)
4. Распятие
33И, придя на место, называемое Голгофа, что значит: Лобное место, 34дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить. 35Распявшие же Его делили одежды Его, бросая жребий; 36и, сидя, стерегли Его там; 37и поставили над головою Его надпись, означающую вину Его: Сей есть Иисус, Царь Иудейский. 38Тогда распяты с Ним два разбойника: один по правую сторону, а другой по левую. 39Проходящие же злословили Его, кивая головами своими 40и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста. 41Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили: 42других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него; 43уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему. Ибо Он сказал: Я Божий Сын. 44Также и разбойники, распятые с Ним, поносили Его.
Греческое слово Γολγοθά является транскрипцией арамейского ХЛ^ЛП
Евангелист Марк добавляет несколько подробностей к повествованию Матфея. В частности, он упоминает о том, что Иисус был распят в третьем часу. Свое повествование Марк завершает словами: «И сбылось слово Писания: и к злодеям причтен» (Мк. 15:22–28). Согласно Луке, об этом тексте Иисус напоминал ученикам перед Своим арестом: «Ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен» (Лк. 22:27). Этот текст заимствован из 53-й главы Книги пророка Исаии, где говорится о страждущем Рабе Господнем:
Он истязуем был, но страдал добровольно… За преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его. Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное… Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был… (Ис. 53:7—12).
53-я глава Книги пророка Исаии в христианской традиции с самого начала воспринималась как мессианское пророчество, в полной мере сбывшееся в страданиях и смерти Иисуса Христа. Об этом свидетельствует, в частности, рассказ Книги Деяний о встрече апостола Филиппа с евнухом царицы Эфиопской. Последний ехал на колеснице и читал отрывок из 53-й главы. «Филипп подошел и, услышав, что он читает пророка Исаию, сказал: разумеешь ли, что читаешь?.. Евнух же сказал Филиппу: прошу тебя сказать: о ком пророк говорит это? о себе ли, или о ком другом? Филипп отверз уста свои и, начав от сего Писания, благовествовал ему об Иисусе» (Деян. 8:27–35).
Приведенный рассказ содержит в себе экзегетическую парадигму, которой следовали ранние христиане, читая 53-ю главу Исаии[703]. Они видели в этой главе пошаговое описание истории Страстей и ясное указание на ее искупительный смысл. Не случайно этот текст, отраженный во всех четырех Евангелиях[704], стал одним из наиболее часто цитируемых в христианской богословской литературе и в литургических текстах в связи с распятием и смертью Иисуса.
Рассказ Луки о распятии отличается от параллельных повествований Матфея и Марка рядом существенных деталей:
Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. И делили одежды Его, бросая жребий. И стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий. Также и воины ругались над Ним, подходя и поднося Ему уксус и говоря: если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого. И была над Ним надпись, написанная словами греческими, римскими и еврейскими: Сей есть Царь Иудейский (Лк. 23:32–38).
Только Лука упоминает о том, что двух разбойников, приговоренных к смерти одновременно с Иисусом, вели на казнь вместе с ним. И только у Луки мы находим молитву Иисуса о прощении. Этот стих отсутствует в ряде древних рукописей и переводов, что дало повод критикам усомниться в его подлинности. В то же время, он присутствует во многих манускриптах и древних переводах, включая сирийскую Пешитту (III в.), латинскую Вульгату (IV в.). Данные рукописной традиции в пользу и против аутентичности стиха распределены практически поровну. Уже во II в. веке некоторые рукописи Евангелия содержали его, тогда как в других он отсутствовал[705]. В знаменитом Синайском кодексе IV в. стих первоначально присутствовал, затем был стерт, но в VII в. был восстановлен.
Ученые, считающие молитву о прощении позднейшей вставкой, обычно указывают на ее сходство со словами Стефана о тех, кто побивал его камнями: «Господи, не вмени им греха сего» (Деян. 7:60). Указывают на то, что якобы эта молитва нарушает цельность повествования[706]. На наш взгляд, это суждение слишком субъективно.
О ком мог молиться Иисус на кресте? О распинавших Его римских воинах? Об иудеях, осудивших Его на смерть? О тех и других? Думается, возможны все три толкования. Если молитву Иисуса относить только к римским солдатам, тогда слова «не знают, что делают» можно понимать вполне буквально: они действительно могли не знать, Кто перед ними и за что Он осужден. При более расширительном понимании слова «не знают, что делают» относятся ко всем участникам драмы, включая иудеев: последние, хотя и были уверены в своей правоте, в действительности не сознавали, какое тяжкое преступление против правды Божьей они совершают.
Логика евангельского повествования заставляет полагать, что Иисус просит о прощении всех виновных в Его смерти, сознают ли они это или нет, являются ли инициаторами приговора или лишь его техническими исполнителями[707]. При таком понимании эта молитва в полной мере созвучна тому, что
Он говорил ученикам в Нагорной проповеди: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного…» (Мф. 5:43–45). Молитва за обидчиков и гонителей, – а подлинными гонителями Иисуса были именно иудеи, добившиеся Его смерти, – является признаком богосыновства, и Иисус как подлинный Сын Своего Отца произносит на кресте молитву, включая в нее всех, кто участвовал в Его казни.
Еще одним отличием версии Луки от версий Матфея и Марка является то, что у него воины подносят Иисусу уксус, когда Он уже висит на кресте, тогда как из их повествования можно было бы заключить, что Ему предложили уксус сразу по приходе на Голгофу. Евангелисты по-разному обозначают напиток, предложенный Иисусу: Лука и Иоанн (Ин. 19:29) называют его δξος («уксус»), Матфей – οίνος μετά χολής μεμιγμένος (букв. «вино, смешанное с желчью»), Марк – έσμυρνισμένος οίνος (букв. «вино со смирной»).
Некоторые комментаторы считают, что слово δξος у Луки обозначает сухое вино (в отличие от οίνος, обозначающего сладкое вино)[708]. Однако и Матфей, и Марк дают понять, что речь идет не об обычном вине, а о специально приготовленной смеси. Предполагают, что она могла иметь дурманящий эффект или оказывать обезболивающее действие и что эту смесь приготовили для Иисуса следовавшие за ним женщины[709].
Все четыре евангелиста уделяют внимание надписи, сделанной Пилатом. Эта надпись приводится ими в четырех разных редакциях: «Сей есть Иисус, Царь Иудейский» (Мф. 27:37); «Царь Иудейский» (Мк. 15:26); «Сей есть Царь Иудейский» (Лк. 23:28); «Иисус Назорей, Царь Иудейский» (Ин. 19:19).
Все четыре евангелиста упоминают о том, что распявшие Иисуса делили между собой Его одежды (согласно римскому праву, одежды казненного делились между исполнителями казни). Жребий, брошенный римскими солдатами, вызывает в памяти евангелиста 21-й псалом – один из важнейших мессианских текстов Ветхого Завета[710]. Этот псалом важен для понимания всей истории Страстей, как она изложена четырьмя евангелистами:
Боже мой! Боже мой! [внемли мне] для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего… Все, видящие меня, ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою: «он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему». Но Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей. На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты – Бог мой. Не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет. Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня, раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий. Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности моей. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной. Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище; делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (Пс. 21:1, 8-19).