Митрополит Иларион – Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 2 (страница 107)
Массовыми распятиями на крестах сопровождалось взятие Иерусалима войсками Тита в 70 г. Повествуя об иудеях, распятых после бичевания и пыток, Иосиф Флавий пишет:
Тит хотя жалел этих несчастных, которых ежедневно было приводимо пятьсот человек, а иногда и больше, но с другой стороны, он считал опасным отпускать на свободу людей, взятых в плен силой, а если бы он хотел их охранять, то такая масса охраняемых скоро могла бы превратиться в стражу для своей стражи. Главной же причиной, побуждавшей Тита к такому образу действия, была надежда, что вид казненных склонит иудеев к уступчивости, из опасения, что в случае дальнейшего сопротивления их всех постигнет такая же участь… Число распятых до того возрастало, что не хватало места для крестов и недоставало крестов для тел[678].
О распятии как широко распространенной практике в Иудее времен римского владычества свидетельствуют и более поздние иудейские источники, в частности, раввинистическая литература[679].
Сохранились свидетельства древних авторов о различных формах крестов и разных позах, в которых казнили осужденных. Иосиф Флавий говорит, что «солдаты в своем ожесточении и ненависти пригвождали пленных для насмешки в самых различных направлениях и разнообразных позах»[680]. Сенека пишет:
Я вижу перед собой кресты, не похожие один на другой, но по-разному сделанные у разных [народов]: некоторые вешают человека головой вниз, некоторое вставляют кол в задний проход, некоторые растягивают руки на [сдвоенной] виселице. Я вижу струны, вижу бичи и орудия пыток для каждой конечности и каждого сустава[681].
Свидетельства древних авторов о видах и способах распятия были впервые систематизированы в 1594 г. фламандским гуманистом Юстусом Липсиусом в трактате «О кресте». Согласно этому автору, для распятия мог использоваться простой вертикальный столб (crux simplex): человека привязывали к нему спиной и оставляли умирать долгой и мучительной смертью. Крест для распятия мог иметь Т-образную форму (crux commisa): горизонтальная перекладина устанавливалась поверх столба, к ней прибивали или привязывали руки осужденного. Использовались кресты в форме буквы Х (crux decussata), на которых распинали как вверх, так и вниз головой. Наконец, весьма распространенным был крест, изготовленный из двух скрещенных брусьев: длинного вертикального и более короткого горизонтального, установленного на уровне головы осужденного. Именно такой крест (crux immmisa) изображается на канонических иконах распятия Иисуса Христа[682]. Трактат Липсиуса оказал влияние на всю последующую научную литературу, посвященную распятию в Древнем мире.
Распятие было публичной казнью и использовалось не только как способ возмездия, но и как средство устрашения. Все этапы казни осуществлялись на глазах у людей. После бичевания осужденный на распятие, как правило, сам нес свой крест под крики и свист толпы. В некоторых случаях он нес поперечину креста (patibulum), тогда как вертикальный столб был заранее вкопан в землю на месте казни. Когда процессия подходила к месту казни, осужденного клали на землю и крепко привязывали его руки к поперечине; затем в его ладони вбивали гвозди. Поперечину водружали на столб, к которому была заранее приделана подставка для ног (subpedaneum): она была необходима для того, чтобы тело не сорвалось под собственной тяжестью[683]. Распятый висел на кресте, прибитый к нему гвоздями и привязанный веревками.
Иосиф Флавий называет распятие «мучительнейшим из всех родов смерти»[684], а Цицерон – «самой жестокой и отвратительной казнью» (crudelissimum taeterrimumque supplicium)[685]. В зависимости от способа распятия и физического состояния осужденного мучения могли длиться от нескольких часов до нескольких дней. Наиболее продолжительными были страдания тех осужденных, которых не подвергали предварительным пыткам и привязывали к кресту веревками. Бичевание, в результате которого человек терял много крови, значительно сокращало время последующих мучений[686]. Если ладони и ступни осужденного прибивали к кресту гвоздями, это также ускоряло смерть.
Будучи самой мучительной из всех известных Древнему миру казней, распятие считалось также самой позорной смертью[687]. Распятые подвергались разнообразным унижениям. Одним из них было снятие одежды перед казнью. В Древнем мире одежда воспринималась почти как часть тела, она была связующим звеном между телом человека и окружающим миром. По одежде судили о статусе человека, о его положении в обществе. Лишить человека одежды значило лишить его чести или достоинства[688].
В научной литературе распространено мнение о том, что распятые висели на кресте обнаженными[689]. Это мнение подтверждается целым рядом древних источников, которые, однако, не уточняют, сохранялась ли на казненных набедренная повязка. В Иудее, вероятно, набедренная повязка на казненных сохранялась[690].
Существуют различные мнения о том, что являлось основной причиной смерти на кресте. Липсиус считал, что распятые умирали не столько от голода, сколько от боли[691]. По теории французского врача П. Барбе, смерть на кресте наступала в результате асфиксии (удушья)[692]. Другие ученые, не соглашаясь с этой теорией, указывают на иные факторы: последствия травматического шока, полученного при бичевании; обильная кровопотеря и обезвоживание организма[693]. Чаще всего причиной смерти на кресте становилась совокупность перечисленных факторов. Смерть могла наступить также от разрыва легких или разрыва сердца.
Марк и Лука тоже упоминают о Симоне Киринеянине (Мк. 15:21; Лк. 23:26).
Киринея, или Кирены – ливийский город, столица римской провинции Киренаика. Расположенный на берегу Средиземного моря, город представлял собой греческую колонию, значительную часть населения которой составляли иудеи[694]. В Иерусалиме у киринейских иудеев была собственная синагога (Деян. 6:9). Говорили они на своем «наречии» (Деян. 2:8—10; возможно, подразумевается диалект еврейского или арамейского языка).
Некоторые древние комментаторы считали, что Симон Киринейский был язычником[695]. Симон мог быть одним из киринейских иудеев, пришедших в Иерусалим на пасху, или мог проживать в Иерусалиме на постоянной основе: упоминания Марка и Луки о том, что Симон шел с поля, указывает на полевые работы. Уточнение, сделанное Марком, о том, что Симон был отцом Александра и Руфа, часто трактуется как свидетельство того факта, что сыновья Симона были известны римской христианской общине. В Послании к Римлянам апостол Павел приветствует некоего Руфа (Рим. 16:13): возможно, речь идет об одном из сыновей Симона. В 1941 г. в Иерусалиме при раскопках была обнаружена погребальная пещера, не тронутая грабителями, принадлежавшая семье киринейских иудеев. В ней нашли оссуарий (саркофаг с костями) с надписью: «Александр, сын Симона»[696]. Впрочем, совпадение имен в обоих случаях может быть случайным.
Почему Иисусу потребовалась помощь Симона? Ранее Он говорил ученикам: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24; Мк. 8:34; Лк. 9:24). Однако Свой собственный крест Он нести не мог. Единственной причиной этого должно было быть Его физическое состояние: истощенный после бессонной ночи, изнурительных допросов и жестокого бичевания, Он не мог поднять и нести приготовленный для Него крест. Возможно, сначала Он нес крест Сам, но потом упал под его тяжестью. Блаженный Августин, основываясь на отсутствии упоминания о Симоне в Евангелии от Иоанна, считает, что до восхождения на Голгофу Иисус Сам нес Свой крест, Симон же был принужден к этому только при поднятии креста на лобное место; «таким образом, первую половину пути описал Иоанн, а вторую – остальные (евангелисты)»[697]. Так же думает Златоуст: «Когда они вышли из претории, крест нес Христос, а когда прошли вперед, Симон взял у Него крест и потащил»[698].
В церковной традиции эпизод с Симоном с ранних времен толкуется аллегорически. По словам Оригена, «не подобало, чтобы только Спаситель принял Свой крест, но следовало и нам нести его… И, принимая Его крест, мы помогли Ему не более, чем сами извлекаем пользу от Его креста, поскольку Он Сам принимает и несет его»[699]. Образ Симона запечатлен на многих иконографических изображениях, а также в памятниках литургической поэзии.
Евангелист Лука – единственный, кто упоминает о женщинах, сопровождавших Иисуса к месту казни. Его рассказ существенно дополняет повествование трех других евангелистов о том, что происходило на пути к Голгофе:
И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем. Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас! Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? Вели с Ним на смерть и двух злодеев (Лк. 23:27–32).
В греческом тексте Евангелия от Луки слова «плакали и рыдали о Нем (έκόπτοντο και έθρήνουν αύτόν)» относятся не только к женщинам, но и к множеству народа[700]. Картина, нарисованная здесь Лукой, вносит корректив в повествования прочих евангелистов, из которых может создаться впечатление, что весь народ был настроен против Иисуса, и все ученики, «оставив Его, бежали» (Мф. 26:56; Мк. 14:50). Из повествования Луки следует, что в толпе, сопровождавшей Иисуса к месту казни, было немало искренне сочувствующих Ему: среди них евангелист особо выделяет женщин.