Митрополит Иларион – Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 1 (страница 91)
Капернаумский сотник был одним из тех самых язычников, которые получили «праведность от веры». История спасения язычников начинается не с Павла, а с Иисуса. Именно Он был Тем, Кто – вопреки прочно установившимся в Израиле обычаям – обратил внимание на язычников. Отношение иудеев к язычникам было крайне презрительным, их не считали за людей: слова Иисуса в Мф. 18:17 («да будет он тебе, как язычник и мытарь») вполне отражают это умонастроение. Однако для Самого Иисуса такое отношение не было характерно. Безусловно, Его проповедь была адресована иудеям, Он считал, что послан «только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15:24), и мы не находим в Евангелии ни одного случая, когда Он проповедовал бы перед группой язычников. Однако Он не отказывал язычникам в исцелении, когда они обращались к Нему с верой, и в беседах с иудеями приводил в пример веру язычников, как это было в случае с капернаумским сотником.
Во взаимоотношениях Иисуса со Своим народом повторяется ветхозаветная история взаимоотношений Бога с народом Израильским. Раз за разом Бог посылает этому народу в различных формах благословения и благодеяния, являет чудеса и знамения, но народ остается глух к Его призывам, слеп к Его чудесам. Имея в виду одновременно и историю Израильского народа до Него, и Свою собственную историю, а также реакцию иудеев на проповедь Его учеников, Иисус обращает к иудеям грозные слова: «Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город» (Мф. 23:34). Цитируя пророка Исаию (Ис. 6:9—10), Иисус говорит о Своих соотечественниках: «…Огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Мф. 13:15).
Если в цитируемом тексте об исцелении говорилось в переносном смысле как об освобождении от духовной слепоты и глухоты, то Иисус совершал исцеления в буквальном смысле, и потому слова древнего пророка обретали в Его устах особое звучание. Он подчеркивал, что для исцеления необходима вера, а для веры необходима готовность увидеть и услышать то, что не является очевидным только для тех, кто сознательно закрывает глаза и затыкает уши. Чудо происходит с человеком, способным воспринять его; если же человек закрывает глаза на чудо, оно не происходит с ним, и он не видит, как оно происходит с другими.
3. Исцеление тещи Петра
14Придя в дом Петров, Иисус увидел тещу его, лежащую в горячке, 15и коснулся руки ее, и горячка оставила ее; и она встала и служила им.
16Когда же настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных, 17да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: Он взял на Себя наши немощи и понес болезни.
У Матфея это третий из описываемых случаев исцеления: он следует сразу же за рассказом об исцелении слуги капернаумского сотника. У Марка и Луки (Мк. 1:29–31; Лк. 4:38–39) это первое исцеление: рассказ о нем помещен после повествования о первом случае изгнания нечистого духа из одержимого.
У Матфея действие происходит в доме Петра в Капернауме; теща соответственно названа «Петровой»; о присутствии Иакова и Иоанна также умалчивается; Иисуса не просят о теще: Он Сам видит ее, касается ее руки, и горячка оставляет ее. О том, что при сцене присутствовал Петр, не упоминается ни в одной из версий рассказа, однако очевидно, что Иисус пришел в дом по его приглашению; следовательно, он был свидетелем чуда.
Дом Петра в Капернауме стал своего рода перевалочным пунктом, где Иисус останавливался, когда возвращался в Капернаум из путешествий: в этом доме проживало по крайней мере четыре человека: Петр, его жена, теща и брат Андрей (Мк. 1:29–30). Возможно, там жили и другие родственники, например, родители или дети Петра (если таковые у него были). Как правило, дом не делился на комнаты: все жили в одной общей комнате, друг у друга на виду. «Представь, каковы были дома этих рыбаков, – говорит Златоуст. – При этом Христос не гнушался входить в их бедные хижины»[562].
Болезнь тещи Петра во всех трех синоптических повествованиях обозначена термином πυρετός («горячка»). Во времена Иисуса горячка (высокая температура, жар) считалась болезнью, а не симптомом разных болезней[563]. При этом делалось различие между горячкой и сильной горячкой. То, что Лука называет горячку «сильной», возможно, свидетельствует о его знакомстве с медицинской терминологией. Известно, что по профессии он был врачом (Кол. 4:14).
Судя по контексту, исцеление тещи не было главной целью посещения Иисусом дома Петра. Вероятнее всего, Он пришел к Петру пообедать: об этом свидетельствуют завершающие рассказ слова о том, что женщина, исцелившись, встала и служила им (глагол «служить», как и в Ин. 12:2, употреблен в значении «готовить», «накрывать на стол», «подавать пищу»; так понимает это место и Златоуст[564]).
Не исключено, что болезнь тещи была неожиданностью и для Петра, пригласившего Иисуса в дом. Из всех трех повествований следует, что болезнь тещи обнаружилась только после того, как Иисус с учениками вошел в дом. Впрочем, Златоуст думает по-другому:
Имея тещу, лежащую дома в сильной горячке, он не привел Его в дом свой, но ожидал, пока будет окончено учение и исцелятся все прочие; и тогда уже, когда Он вошел в дом, начал просить Его. Так он с самого начала научался предпочитать выгоды других своим. Итак, не Петр приводит Его в дом, но Он Сам по собственной воле пришел, после того, как сотник сказал: «Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой», – показывая, сколько Он благоволил к ученику[565].
Исцеление, согласно Матфею, происходит через прикосновение Иисуса к руке женщины. В описываемом эпизоде мы имеем дело с исцелением моментальным: происходит оно благодаря тому, что Иисус увидел больную (или Ему сказали о ней), подошел к ней, прикоснулся к ее руке и, возможно, произнес какие-то слова.
К рассказу об исцелении тещи Петра евангелист Матфей присоединяет упоминание о многих исцелениях, совершённых Иисусом в тот же вечер. В этих исцелениях он видит исполнение пророчества Исаии о Мессии, полный текст которого звучит так:
[Господи!] кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились (Ис. 53:4).
Матфей не цитирует текст целиком, но для его читателей общий контекст приводимой из него фразы очевиден. Эта фраза должна послужить указанием на то, что речь в Евангелии идет не просто о пророке и целителе, но о Мессии, Которого предсказывали пророки. Одновременно она намекает на искупительный характер страданий Мессии, к рассказу о которых евангелист с самого начала своего повествования ведет читателя.
4. «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов»
18Увидев же Иисус вокруг Себя множество народа, велел
19Тогда один книжник, подойдя, сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. 20И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову.
21Другой же из учеников Его сказал Ему: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. 22Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов.
Первый стих рассматриваемого текста является прелюдией к рассказу об усмирении бури на море (Мф. 8:23–27). Однако прежде чем говорить об этом событии, евангелист считает необходимым сообщить о двух людях, которые пожелали последовать за Иисусом. Оба случая, только в обратном порядке, упоминаются также в Евангелии от Луки, добавляющего к ним третий похожий случай (Лк. 9:57–62). Ни в одном из описываемых случаев мы не знаем, чем кончилось дело – стали ли просители членами общины учеников Иисуса или не вступили в нее.
Первого просителя Матфей обозначает термином «книжника», а второго – словами «другой из учеников Его». Это, скорее всего, означает, что второй проситель примкнул к общине учеников, а может быть – что и первый тоже. Впрочем, никаких иных упоминаний о том, чтобы среди учеников Иисуса были книжники, мы в Евангелиях не находим, если не считать таковыми слова о том, что «всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое» (Мф. 13:52)[566].
Слова «предоставь мертвым погребать своих мертвецов» многими воспринимались и воспринимаются как противоречащие нормам общечеловеческой нравственности. Они, во всяком случае, противоречили ветхозаветным нравственным нормам, согласно которым сын был обязан похоронить отца (Тов. 4:3; 6:15). Однако, во-первых, эти слова не обязательно понимать в том смысле, что отец просителя уже умер и его мертвое тело ожидало погребения: их можно понять как просьбу разрешить вернуться в дом, дождаться смерти отца и после того, как он будет похоронен, вернуться к Иисусу и стать Его учеником. Во-вторых, Иисус придает Своему высказыванию форму пословицы, в которой слово «мертвецы», скорее всего, имеет переносный смысл: предоставь духовно мертвым заниматься мирскими делами. Так понимают это место многие комментаторы[567].