Митико Аояма – Вы найдете это в библиотеке (страница 6)

В голове что-то щелкнуло. Ведь за дуру держат меня.

Если бы «главный» в такой ситуации что-то мог сделать, я бы сама с радостью его пригласила. Но сегодня, как назло, Камидзима, наш менеджер, работает после обеда.

– К сожалению, сегодня наш менеджер работает после обеда.

– Ясно. Ну тогда я позже приду.

Бросив взгляд на мой бейдж с именем, покупательница сказала: «Значит, Фудзики!» – и ушла.

Звезда надежды для своей подруги из провинции и деловая столичная женщина дрожала и плакала от злости после обвинения в бесполезности, брошенного агрессивной покупательницей с абсурдными требованиями.

Вот уж не хотела бы я, чтобы меня сейчас увидела Сая.

Я так старалась, училась, выбралась из своей дыры, приехала в Токио. И что теперь?

В двенадцать на смену пришел Камидзима, я сообщила о случившемся, он нахмурился и сказал:

– Такое бы вы и сами могли уладить.

Особых надежд я на него и не возлагала, но все же это было чересчур. Я почувствовала, как во мне опять закипает возмущение.

Проходя мимо, Нумаути бросила на меня взгляд. Мне совсем не хотелось, чтобы это дело дошло до ее ушей. Нелегко, когда все тебя считают сотрудницей-недотепой.

В расстроенных чувствах я отправилась на обеденный перерыв.

С утра я так боялась опоздать на работу, что даже не заскочила в магазинчик по дороге. Думала, что в сумке еще остался пакетик с печеньем, которым можно перекусить, но потом вспомнила, что съела его дома еще позавчера. Что же делать с обедом? Нам не разрешают в форме заходить на этаж, где продаются продовольственные товары, да и по улице я в таком виде не могу шастать. Все эти ограничения так давят на меня. Как туфли-лодочки на мои бедные ноги.

Наверное, оттого, что на душе было тяжело, я совершенно не чувствовала голода, не было желания ни переодеваться, ни идти в столовую для сотрудников. Вдруг на глаза попалась дверь, ведущая к пожарной лестнице. Интересно, а она открыта?

Я потянула за ручку, и дверь распахнулась. Ясное дело, ведь это аварийный выход, он должен быть открыт.

Я почувствовала сквозняк и, словно сбегая, пробралась наружу.

– Ой.

– Ой.

Воскликнули мы одновременно. Я увидела Кирияму. Он сидел на лестничной площадке, спустив ноги на ступеньку ниже.

– Вот ты меня и нашла, – сказал со смехом Кирияма и вытащил наушники. Наверное, слушал музыку со смартфона. В одной руке у него была книжка в мягкой обложке, рядом стояла пластиковая бутылка с холодным чаем и лежали два шарика, обернутые в фольгу. Смотря на меня снизу вверх, Кирияма спросил: – Что случилось, что ты так выскочила?

– А ты что здесь делаешь?

– А я здесь, скажем, постоянный посетитель. Когда хочется одному побыть. А сегодня еще и денек такой теплый, настоящее бабье лето. – С этими словами он показал на шарик в фольге. – Будешь онигири? Правда, я их сам делал.

– Ты приготовил?

– Да, самый вкусный с кетой я уже съел. Остался с жареной икрой минтая и с водорослями комбу. Что выбираешь?

Вдруг я почувствовала, как хочу есть. А ведь еще недавно я совсем не ощущала голода.

– …С икрой.

– Присаживайся, – предложил Кирияма, и я устроилась рядом.

Я взяла онигири и сняла фольгу. Оказалось, что внутри он был завернут еще и в пищевую пленку, я убрала и ее.

– Значит, ты дома готовишь, – проговорила я.

На что Кирияма коротко ответил:

– Стал готовить.

Я откусила кусочек онигири. В меру соленый рис – самое то! Вкуснотища! Упругие икринки минтая и плотно сжатый в колобок рис удивительно хорошо сочетаются. Кораллово-розовый оттенок в обрамлении перламутрового белого. Я молча продолжала жевать.

– Ты ешь с таким аппетитом, я очень рад.

Кирияма рассмеялся. Я вдруг почувствовала, что у меня от души отлегло. Мгновенный эффект.

– Отличная вещь – онигири.

– Вот-вот. И правда отличная!

Он отреагировал чуть более активно, чем я ожидала. С удивлением я посмотрела на него, и Кирияма сказал:

– Еда – это важно. Нужно как следует работать и как следует есть.

В его голосе слышалась невероятная убежденность. Я спросила:

– Кирияма-кун, а почему ты ушел из издательства?

– Это была не крупная организация, а маленькое бюро, которое занималось издательскими делами. Там числилось-то всего человек десять сотрудников.

Вот как. Значит, не только большие издательские дома выпускают журналы. Бывают самые разные компании, разные работы. Я столько всего еще не знаю. Кирияма продолжил:

– Мы занимались не только журналами, выпускали все подряд. И буклеты, и рекламные листовки. И даже видео. Начальник наш хватался за все заказы без разбора, а делать-то нам приходилось, с ног сбивались. Работать до утра было само собой разумеющимся, спать на полу в офисе в одежде, три дня не принимать ванну. – Посмеиваясь, Кирияма посмотрел вдаль. – Но мне казалось, что это такая сфера, что те, кто занимаются журналами, включая меня, настоящие работяги… я тогда сильно заблуждался.

Кирияма замолчал и в три укуса съел онигири. Я тоже молчала.

– …Да и поесть толком времени не хватало. Здоровье стало ни к черту, повсюду валялись пустые бутылки из-под энергетиков. Как-то раз я посмотрел на все это и подумал: ну ради чего я так стараюсь?

Кирияма дожевал последний кусочек.

– Хотя я работаю, чтобы себя прокормить, у меня нет времени, чтобы поесть. И я решил, что это очень странно.

Смяв фольгу, Кирияма пробормотал под нос: «Вкусно было». А затем посмотрел на меня и мягко произнес:

– Сейчас я живу как нормальный человек. Как следует ем, сплю, с удовольствием читаю журналы и книги, на которые раньше смотрел только как на работу. Нормализовал режим жизни и поправил здоровье.

– …Выходит, делать журналы – это ужасно тяжело.

– Нет, бывают и другие компании! Просто мне не повезло.

Кирияма замахал руками, словно хотел что-то защитить. Наверное, пытался уберечь меня от предвзятого мнения. Возможно, ему все же нравилось заниматься журналами. Просто невыносимые условия работы пошатнули стремление продолжать.

– К тому же у меня совсем нет желания критиковать ту компанию и сотрудников. Есть люди, которые умеют себя контролировать и могут справиться даже с таким режимом, есть и те, кто испытывает удовлетворение, когда с головой погружается только в работу и больше ничего вокруг не видит. Просто я не такой.

Кирияма медленно отпил чая.

Я с осторожностью спросила:

– Но ведь продажа очков – это совсем другая работа. Тебе не было страшно браться за новое?

– Я как-то раз писал обзорную статью в журнале про очки. И тогда очень тщательно собирал материал. Именно поэтому я подал резюме в эту фирму. Мне показалось, что заниматься очками будет увлекательно. Во время собеседования выяснилось, что человек, который проводил его, читал мою статью, и это очень разрядило атмосферу. Да и с дизайнером, у которого я брал интервью, он оказался знаком.

Кирияма продолжил с радостью в голосе:

– Такое специально не подстроишь в жизни. И я тогда подумал, что нужно заниматься тем, что сейчас прямо перед тобой. А пока работаешь над этим делом, неожиданно пригодятся и достижения прошлого, хорошие связи появятся. Честно признаться, когда я устроился в ZAZ, то четко не представлял своего будущего. Ведь никто тебе не даст гарантий, что все пойдет именно так, как ты решил. Просто… – На этом слове он запнулся, а потом тихо добавил: – В нашем мире не знаешь, что с тобой случится в будущем, поэтому надо заниматься тем, что ты можешь делать именно сейчас.

Мне показалось, что он говорил это себе, а не мне.

Вернувшись с обеденного перерыва, Камидзиму я на месте не обнаружила.

Я спросила о нем у нескольких сотрудниц, и они ответили, что менеджер куда-то ушел. Сказал, что ему нужно заняться инвентаризацией. Я решила, что он просто сбежал, но ничего поделать с этим не могла.

После двух часов опять появилась та самая покупательница:

– Начальник на месте?