Мистер Завтрак – Весёлые будни в тюрьме, или Как не сойти с ума за решёткой (страница 3)

Федя отступил от окна, сел на стул и понял одну простую вещь: этот день не будет спокойным. И, возможно, ближайшие дни тоже.

А через несколько часов его снова вызвали в полицию. На этот раз по другому поводу. Оказалось, что тележка с арбузами, столб и вывеска стали частью более крупного разбирательства, и Федя был ключевым свидетелем. Или подозреваемым. Или кем-то посередине. Он уже сам не понимал.

И вот тогда, сидя в отделении и глядя на стопку бумаг, которые ему снова предлагали подписать, Федя понял: его спокойная жизнь закончилась. И началась новая — та, о которой он никогда не думал и которую точно не планировал.

После второго визита в отделение полиции Федя вернулся домой в состоянии, которое можно было описать как «тихий ужас с элементами паники». Он не то чтобы считал себя преступником — скорее человеком, который случайно стал главным героем плохо написанного детектива, где никто толком не знает, кто злодей, а кто просто мимо проходил.

Кот встретил его у двери, посмотрел долгим, многозначительным взглядом и ушёл в комнату, будто давая понять: «Я предупреждал».

Федя сел на табуретку, снял ботинки, глубоко вздохнул и сказал вслух:

— Всё. Никаких приключений. Больше ни шагу из дома.

Но Вселенная, видимо, восприняла это как вызов.

Первым делом он решил разобраться с бумагами. С теми самыми, что лежали в таинственном пакете у двери. Он разложил их на столе, как пасьянс, и стал вчитываться. Там были квитанции, договор на вывоз мусора (который он не заключал), копия какого-то акта, ещё один акт, и в самом низу — маленькая записка, написанная другим почерком: «Это не то. Прости. Сейчас всё пришлю».

Федя уставился на записку.

— Кто «сейчас всё пришлёт»? — пробормотал он. — И что «не то»?

Он взял телефон, чтобы написать хоть кому-нибудь: «Ребята, что происходит?», но потом подумал, что если он начнёт это выяснять, то втянется в переписку на три дня, а у него и так нервы на пределе.

Вместо этого он решил заняться самым безопасным делом, какое только мог придумать: приготовить себе бутерброд.

Бутерброд — это ведь просто. Хлеб, масло, сыр. Три ингредиента, никаких интриг.

Он достал хлеб. Хлеб был свежим, мягким и, казалось, не собирался устраивать никаких катастроф. Масло тоже выглядело безобидно. А вот сыр… Сыр был из тех, что продаётся в нарезке, и каждая пластинка упакована отдельно. И вот когда Федя попытался снять плёнку с одной пластинки, она не поддалась.

Это была не просто плёнка. Это была броня. Защита от всех, кто когда-либо пытался сделать себе бутерброд спокойно.

Федя потянул. Плёнка не сдвинулась. Он потянул сильнее. Плёнка хихикнула (ну, или ему так показалось) и обвилась вокруг его пальцев, как змея.

В итоге он чуть не уронил всю упаковку, чудом поймал её, но при этом задел локтем стакан с водой, который стоял рядом. Стакан упал, но не разбился — он просто скользнул по столу, как на коньках, и остановился у самого края.

Федя замер, глядя на стакан, будто тот мог в любой момент принять окончательное решение: упасть или остаться.

Стакан остался. Пока.

С сыром он в итоге справился, но победа далась дорогой ценой. Бутерброд получился кривым, будто его собирали в темноте, но Федя решил, что главное — содержание, а не форма.

Он сел за стол, откусил, вздохнул и подумал: «Вот оно. Спокойная жизнь. Бутерброд, кот, тишина».

И в этот самый момент снова позвонили в дверь.

Федя медленно повернул голову в сторону двери, потом посмотрел на кота. Кот сидел на подоконнике и выглядел так, будто знал, что сейчас произойдёт, и заранее не одобрял.

— Я никого не жду, — сказал Федя, скорее себе, чем коту.

Звонок повторился. Настойчиво. Как будто кто-то очень хотел, чтобы Федя открыл дверь и признал, что его спокойная жизнь — это иллюзия.

Федя подошёл к глазку. В коридоре опять никого не было.

— Опять пакет? — прошептал он.

Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку, и нащупал… конверт. Обычный белый конверт, без марки, без адреса, только его фамилия, написанная аккуратным почерком.

Федя закрыл дверь, прислонился к ней спиной, вздохнул и вскрыл конверт.

Внутри лежала ещё одна записка: «Прости, что всё так. Скоро всё встанет на свои места. Держись».

Подпись снова отсутствовала.

Федя посмотрел на конверт, потом на стол, где лежали бумаги, потом на брелок-голубя, потом на книгу «Искусство жить спокойно», которая теперь казалась злой шуткой.

— Это какой-то квест для людей с крепкими нервами, — пробормотал он.

Кот спрыгнул с подоконника, подошёл, потёрся о ногу и мяукнул. Как будто сказал: «Брось это. Погладь меня».

Федя погладил кота, сел на диван и решил, что с него хватит. Он не будет больше ни во что ввязываться. Никаких пакетов, никаких конвертов, никаких звонков. Он просто посидит, подышит, посмотрит в окно и постарается не думать о том, что его жизнь похожа на плохо склеенный фильм, где монтажёр уснул на середине.

Но тут в окно снова постучали.

Тот же голубь. Тот самый, который уже однажды смотрел на него с таким видом, будто знает все его тайны. Он сидел на отливе и снова стучал клювом по стеклу.

— Ты серьёзно? — спросил Федя, вставая с дивана.

Голубь наклонил голову. Потом постучал ещё раз. Потом сделал вид, что отряхивается, будто это он тут ни при чём, а стекло само по себе стучит.

Федя подошёл к окну, приоткрыл форточку и сказал:

— Слушай, у меня и так день не задался. Давай ты не будешь усложнять?

Голубь посмотрел на него, моргнул, потом резко взмахнул крыльями и улетел, оставив после себя только лёгкое перышко, которое плавно опустилось на подоконник.

Федя взял перышко, покрутил его в пальцах и подумал: «Может, это знак. Может, надо просто всё бросить и уехать туда, где нет голубей, пакетов у дверей и непонятных бумаг».

Но уехать он не успел.

Через полчаса ему снова позвонили. На этот раз из полиции.

— Фёдор Иванович, вы не могли бы снова подъехать? Возникли дополнительные вопросы по делу, — вежливо, но непреклонно сказал голос в трубке.

Федя сжал телефон так, что тот чуть не пискнул.

— Какие ещё вопросы? — устало спросил он.

— Тут выяснилось, что тележка с арбузами была… э-э… не совсем обычной.

— А какой она была? — насторожился Федя.

— Она числилась на балансе муниципального предприятия. И, кажется, в ней перевозили что-то важное.

Федя почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— В ней были арбузы, — упрямо сказал он.

— Да, но, возможно, не только они.

Федя прикрыл глаза.

— Я просто поскользнулся на банановой кожуре.

— Мы понимаем. Но нам нужно ещё раз всё зафиксировать.

И он поехал. Опять.

На этот раз в отделении было больше людей. Кто-то ходил с папками, кто-то говорил по телефону, кто-то смотрел на Федю так, будто он был не свидетелем, а главным подозреваемым в заговоре против арбузов.

Лейтенант, который его допрашивал, выглядел ещё более уставшим, чем в прошлый раз.

— Садитесь, — сказал он, указывая на стул.

Федя сел.

— Ещё раз расскажите, что произошло. Только теперь постарайтесь вспомнить всё. Даже мелочи.

Федя вздохнул и начал: