Мистер Завтрак – Весёлые будни в тюрьме, или Как не сойти с ума за решёткой (страница 16)

— Так точно… то есть… я не…

Кот, который до этого момента делал вид, что он тут просто мимо проходил, подошёл, обнюхал основание стебля, фыркнул и сел, сложив лапы, будто говорил: «Ну вот. Теперь у нас ещё и говорящий цветок. Отлично».

Цветок тем временем продолжил:

— Мои первые распоряжения:

1. Турникету быть спокойнее.

2. Всем сотрудникам и осуждённым пройти экспресс‑инструктаж «Как не стать причиной колебаний воздуха».

3. Назначить кота главным контролёром за исполнением — у него правильная мимика.

Кот посмотрел на это распоряжение, потом на Федю, потом снова на Цветок и громко мяукнул. Котолог, дежуривший поблизости, вздохнул и перевёл:

— Он говорит: «Я согласен, но зарплата — тунцом. И без бумажной волокиты».

Федя шагнул вперёд.

— Послушайте, — сказал он Цветку, — мы тут уже и так наопылялись. Может, вы просто будете… ну, цвести? Тихо, мирно, без распоряжений?

Цветок слегка покачнулся, будто задумался. Экранчик моргнул, и на нём появилась надпись: «Анализ: предложение имеет низкую степень соответствия регламенту. Рекомендация: продолжить координацию».

— Вот видите, — вздохнула начальница. — Он не умеет «просто цвести». Он умеет только «координировать».

Тут из‑за угла выбежал стажёр — тот самый, с папкой и слишком решительным взглядом. Он замер при виде гигантского цветка, потом быстро открыл папку, достал бланк и начал заполнять дрожащей рукой:

— «Инцидент №… э‑э… 999. Появление объекта с признаками самоорганизации и повышенной исполнительской дисциплиной…»

Цветок наклонился к стажеру и произнёс:

— Ваш почерк нечитаем. Рекомендую использовать электронный документооборот.

Стажёр побледнел, уронил ручку и тихо прошептал:

— Меня за это не аттестуют…

Витя подошёл к Цветку и сказал:

— Знаете, вы очень… старательный. Но тут и без вас порядка столько, что уже дышать тяжело. Давайте вы будете отвечать только за цветы? Ну, чтобы они росли, пахли… и не издавали приказов.

Цветок снова замер. Экранчик мигнул, потом выдал: «Принято. Пересматриваю зону ответственности. Остаюсь ответственным за флору. Без расширения полномочий».

Все выдохнули. Даже турникет как будто перестал нервно щёлкать.

— Спасибо, — сказал Федя.

— Пожалуйста, — ответил Цветок. — Но напоминаю: завтра в 8:00 — плановая проверка лепестков. Присутствие обязательно.

Начальница кивнула, будто это была самая обычная фраза на свете.

— Занесём в график.

После этого всех развели по секторам, а Федя, Витя и Сергей Петрович наконец-то смогли присесть на скамейку рядом с котом. Кот тут же положил голову Феде на колено и замурчал.

— Знаешь, — сказал Витя, — я думал, хуже, чем быть пчёлой с пробиркой, ничего не бывает.

— А оказалось, — подхватил Сергей Петрович, — бывает. Бывает быть свидетелем того, как цветок берёт власть над двором.

Федя улыбнулся.

— Зато теперь я точно знаю: если кто‑то скажет «это просто цветок», я буду смотреть очень подозрительно.

Где‑то над клумбой снова мелькнул дрон. Он завис на секунду, сделал снимок гигантского Цветка‑Координатора, потом медленно развернулся и полетел прочь, будто хотел сказать: «Это уже не моя зона ответственности. Пусть разбирается отдел озеленения».

А Цветок стоял посреди двора, величественный и спокойный, и время от времени тихо шептал лепестками: «Порядок… порядок… порядок…» — но уже не грозно, а как будто просто напоминал себе, что без порядка никак.

Но самое интересное началось ночью.

Когда все разошлись, когда надзиратели сменились, когда стажёры спрятали папки и сделали вид, что ничего странного не происходило, кот вдруг встал, потянулся, посмотрел на Цветок так, будто видел его насквозь, и пошёл к нему.

Федя, который не мог уснуть и выглядывал в зарешечённое окно, замер.

— Эй, — прошептал он. — Ты куда?

Кот не ответил. Он подошёл к основанию стебля, сел напротив экранчика и… мяукнул. Громко, требовательно, по‑деловому.

Экранчик мигнул. На нём появилась надпись: «Слушаю».

Кот снова мяукнул — длинно, с интонацией, будто читал лекцию.

Котолог, который в этот поздний час почему-то тоже не спал и стоял рядом с Федей у окна, тяжело вздохнул и перевёл:

— Он говорит: «Ты тут навёл порядок. Молодец. Но теперь ты должен пообещать, что не будешь больше никого назначать, не будешь требовать инструктажей и не станешь расширять полномочия. Потому что порядок — это когда все спокойно пьют чай. А не когда все бегают с бумажками».

Цветок молчал секунд десять. Экранчик несколько раз мигнул, будто Цветок перебирал в голове все возможные регламенты и не находил подходящего.

Наконец на экране появилась надпись: «Принято. Обещаю не расширять полномочия. Порядок — это когда спокойно пьют чай».

Кот удовлетворённо кивнул, развернулся и пошёл обратно к Феде.

— Ну вот, — пробормотал котолог. — Даже цветок слушает кота.

Федя сел на койку, обнял кота и тихо сказал:

— Знаешь, если бы ты мог выступать на всех наших судах, мы бы давно уже были на свободе.

Кот уткнулся носом ему в ладонь и тихонько замурчал, будто говорил: «Главное — не забывай про тунец».

На следующее утро, когда Игорь Степанович пришёл с новым списком задач, он остановился у клумбы, посмотрел на Цветок, потом на кота, потом на список, медленно сложил его пополам и убрал в карман.

— Знаете что, — сказал он. — Сегодня… никаких новых инструкций. Пусть будет просто день.

Витя, который как раз проходил мимо, замер, будто услышал что-то невозможное.

— То есть… мы не будем сортировать бумаги?

— Не будем.

— И не будем работать пчёлами?

— Не будем.

Сергей Петрович тихо прошептал:

— Это звучит как чудо.

А Цветок, хоть и остался большим и перламутровым, больше не раздавал приказов. Он просто стоял, слегка покачивался на ветру и будто улыбался лепестками.

Даже турникет сегодня щёлкал как-то спокойнее, будто тоже понял: иногда лучший порядок — это когда никто не пытается его слишком усердно наводить.

День и правда начинался подозрительно мирно. Ни новых актов, ни внезапных инструктажей, ни срочных собраний по поводу слишком громкого вздоха. Даже Игорь Степанович пришёл без привычной папки — только с термосом и таким видом, будто сам не верил, что сегодня можно просто… быть.

— Никаких бумаг, — твёрдо сказал он, проходя мимо Феди, Вити и Сергея Петровича, которые сидели на скамейке и боялись пошевелиться, чтобы не спровоцировать новую трудовую повинность. — Сегодня день тишины. И покоя.

Витя осторожно поднял руку, как на уроке, где за любой неверный вопрос могут назначить сортировку скрепок.

— А… трудотерапия?