Мистер Завтрак – Джейсон Стэйтем против призраков: средневековый хаос (страница 25)
— Ммм…
Джейсон посмотрел на него, потом на сковороду, потом снова на него.
— Ты что-то хочешь сказать? — спокойно спросил он.
Существо снова промычало:
— Ммм…
Пекарь фыркнул.
— Знаешь, — тихо сказал он, — это даже не страшно. Это… жалко. Как будто они сами не понимают, что с ними происходит.
Монах шагнул вперёд, осторожно, как к раненому зверю.
— Эй, — мягко произнёс он. — Ты меня слышишь? Ты… помнишь, кто ты?
Существо повернуло голову, посмотрело на монаха, снова промычало что-то неразборчивое и… потянулось к его капюшону. Не агрессивно. Просто как человек, который хочет потрогать что-то интересное.
Монах отступил на шаг.
— Ладно, — пробормотал он. — Контакт установлен. Ответ получен: «Не знаю».
Джейсон постучал сковородой по ладони — не для угрозы, а чтобы звук был. Чтобы мир напоминал: он здесь.
— Значит, план такой, — коротко сказал он. — Не нападаем. Пытаемся понять. И держимся вместе. Если это зараза, она не должна разделять нас.
Призрак-писарь, который висел над ними, дрожа всем полупрозрачным телом, быстро чиркал пером по невидимому пергаменту:
«День 37, дополнение. В деревне замечены существа, похожие на зомби из страшных сказок. Пока не проявляют агрессии. Поведение: растерянное. Звуковой ряд: „Ммм…“. Опасность: неопределённая».
Староста собрал совет в кузнице — не ради тепла, а потому, что там было много железа, а железо, как известно, придаёт уверенности даже в самых нелепых ситуациях.
— Итак, — произнёс староста, глядя на отряд, — у нас в лесу… зомби.
Кузнец хмыкнул.
— Если они хотят есть мозги, — буркнул он, — то у меня для них плохая новость: мои мозги давно превратились в привычку стучать молотом. Не думаю, что это вкусно.
Пекарь нервно теребил край фартука.
— А если они захотят хлеб? — тихо спросил он. — Я не могу не дать хлеб. Это против всех правил пекарни.
Монах вздохнул.
— Думаю, нам нужно понять, что с ними. Может, это не зомби. Может, это… болезнь. Или проклятие. Или… что-то ещё.
Арктус сидел в углу, прислушиваясь не к словам, а к тишине между ними.
— Это не тишина, — тихо произнёс он. — Но в этом есть… отголосок. Как будто кто-то взял старую мелодию и сыграл её на сломанном инструменте.
Джейсон кивнул.
— Значит, ищем источник. И пытаемся помочь. Даже если они выглядят как… ну, как зомби.
Они решили не гнать существ прочь, а попробовать поговорить. Монах и Арктус пошли первыми — медленно, без резких движений, с поднятыми руками, чтобы показать: мы не враги.
— Эй! — мягко позвал монах. — Вы меня слышите? Вы помните, кто вы?
Существа остановились. Постояли. Снова промычали что-то невнятное. Одно из них потянулось к Арктусу, коснулось его рукава, отдёрнуло руку, будто обожглось, и снова замерло.
Арктус не отшатнулся. Он просто стоял и смотрел. И вдруг… одно из существ моргнуло. По-настоящему. Как человек, который пытается прогнать туман перед глазами.
— Я… — тихо прошептало оно. — Я…
Монах замер, боясь спугнуть слово.
— Да? — так же тихо спросил он. — Что ты помнишь?
Существо сжало пальцы в кулаки, будто пытаясь удержать мысль, как скользкую рыбу.
— Дом, — выдохнуло оно. — Печь… тёплая…
Пекарь, который стоял чуть позади, вдруг шагнул вперёд.
— Тёплая печь? — переспросил он, голос у него дрожал, но не от страха, а от… узнавания. — Ты… ты из соседней деревни? У вас там печь с трещиной в боку, и дым идёт не вверх, а вбок?
Существо снова моргнуло. И на этот раз в его глазах мелькнуло что-то знакомое.
— Да, — прошептало оно. — Да…
Пекарь сглотнул.
— Я помню эту печь, — тихо произнёс он. — Я однажды помогал им чинить её. Мы смеялись, потому что глина была слишком липкой, и она прилипла ко всему, даже к усам кузнеца.
Существо посмотрело на него. И вдруг… уголки его губ чуть дрогнули. Как будто оно пыталось улыбнуться, но давно не тренировалось.
— Глина, — прошептало оно. — Липкая…
Монах медленно выдохнул.
— Они не зомби, — тихо сказал он. — Они… потерянные. Что-то стёрло их память, но не убило её. Оно просто… спрятало.
Джейсон, который всё это время стоял, прислонившись к дереву, хмыкнул.
— Значит, мы не сражаемся. Мы… возвращаем.
План был простым и одновременно безумным.
Пекарь испёк хлеб. Но не обычный. Он добавил туда травы с опушки — те самые, что пахли лесом после дождя. И ещё кое-что: щепотку соли, которую он хранил с того дня, когда впервые испёк буханку и понял, что хлеб — это не просто еда, а обещание, что день будет хорошим.
— Это хлеб памяти, — тихо сказал он, заворачивая буханку в льняную ткань. — Он пахнет… домом.
Монах взял старую книгу, в которой были записаны имена всех жителей деревни и соседних поселений.
— Мы будем называть их по именам, — сказал он. — Даже если они не вспомнят. Пусть имена звучат. Пусть они знают: их помнят.
Арктус взял колокольчики.
— Звук, — произнёс он. — Пусть они слышат не тишину, а жизнь.
А Джейсон… Джейсон взял сковороду. Не как оружие. А как… якорь. Как вещь, которая всегда была с ним и напоминала: он — это он.
Они вернулись к существам. Теперь их было больше. Они стояли полукругом, глядя вперёд пустыми глазами, и время от времени издавали тихое:
— Ммм…
Пекарь вышел вперёд. Осторожно. Медленно. Как к дикому зверю, который может испугаться резкого движения.
Он развернул ткань. Запах свежего хлеба поплыл по воздуху, тёплый, уютный, настоящий.
— Вот, — тихо сказал пекарь. — Это хлеб. Он пахнет домом. Он пахнет тем, что мы помним.
Одно из существ повернуло голову. Принюхалось. И вдруг… в его глазах мелькнуло что-то. Не страх. Не голод. А… узнавание.
— Хлеб, — прошептало оно. — Тёплый…
Пекарь кивнул.