Мишель Зевако – Капитан (страница 8)
Между тем Ринальдо успел подать лакею знак, и массивная тяжелая дверь тут же захлопнулась за ними.
Капестан ничего не заметил. Поднявшись вместе со своим спутником по монументальной лестнице, он прошел через несколько комнат, где толпились придворные и просители, затем через безлюдный зал и наконец оказался в совершенно пустом помещении с гладкими стенами. Ринальдо остановился.
— А теперь назовитесь, — распорядился он. Капестан сообщил свое имя и титулы. Ринальдо исчез. Шевалье, присмотревшись, обнаружил на стенах глубокие царапины, а на плитах пола темноватые пятна.
«О! — прошептал он. — Так здесь, значит, режут?!» И он ринулся к двери, через которую попал сюда: закрыто! Побежал к двери, в которую выскользнул Ринальдо: закрыто! Одним прыжком оказался у третьей двери в глубине этой комнаты: закрыто.
В эту минуту распахнулась та дверь, за которой исчез спутник шевалье, и выросший на пороге солдат швейцарской гвардии торжественно объявил:
— Монсеньор маршал, маркиз д'Анкр, ожидает господина Адемара де Тремазана, шевалье де Капестана!
Юноша вздрогнул. Подозрения его тут же рассеялись, как дым, и шевалье твердым шагом вошел в кабинет всесильного фаворита.
Кончини был один. Он что-то писал, сидя спиной к посетителю, а тот, приосанившись, думал:
«Внимание, Капестан! У тебя есть шанс, не упусти его! От этого свидания зависит вся твоя карьера. Но прежде всего необходимо обезопасить себя от последствий стычки в Медонском лесу… нужно заручиться поддержкой могущественного покровителя, который сможет хорошенько припугнуть того незнакомого вельможу, что нападает на беззащитных девушек, того негодяя, что…»
Внезапно шевалье застыл, точно обратившись в камень. Кончини обернулся! И Капестан узнал в маршале д'Анкре того самого трусливого похитителя, которому нанес жестокое оскорбление и у которого вырвал из рук вожделенную добычу!
«Я погиб! — обреченно додумал юный искатель приключений. — Но пусть этот Кончини, этот разбойник с большой дороги знает, что Капестан ни перед кем не склоняет головы».
И шевалье, гордо выпрямившись, надел шляпу. Это была откровенная бравада не без примеси некоторого фанфаронства.
— Вы узнаете меня? — ледяным тоном осведомился Кончини.
— Конечно, сударь, — ответил юноша. — Лица, подобного вашему, забыть невозможно. К тому же, я имел честь встретить вас при обстоятельствах, которые тоже… надолго врезаются в память.
Кончини смотрел на молодого человека. Маршал, казалось, изучал эту необычную физиономию — одновременно простодушную и лукавую, дерзкую и отважную. Во всех повадках юноши угадывалась безумная смелость и неукротимая решимость.
«Храбрец? — спрашивал себя Кончини. — Без всякого сомнения. Из человека с такими задатками может выйти превосходный наемный убийца! Ринальдо пожелтеет от злости, но тем хуже для него! Раз я способен забыть наглость этого юного нахала, то придется это сделать и Ринальдо! Над моей головой сгущаются тучи. Слуги уже не могут показаться на улице в ливреях моих цветов. Люин полностью прибрал к рукам короля. Гиз в любую минуту готов нанести удар из-за угла. Конде показывает зубы. Ангулем вербует сторонников. Скоро, очень скоро, быть может, уже завтра мне понадобятся бесстрашные сердца. Людей такой закалки, как этот, немного… Отомстить можно и позднее, а пока лучше купить его!»
— Сударь, — проговорил маршал, — вы учинили блистательный разгром моего отряда. Тому, что вы вытворяли верхом на коне, мог бы позавидовать и кентавр[4]…
«Уж не снится ли мне все это?» — подумал ошеломленный Капестан.
— Мне понравилась ваша доблесть, — продолжал Кончини, — и я решил еще раз взглянуть на вас, прежде чем отправить на эшафот.
— Ах, вот как! — воскликнул шевалье. — Ну что ж, в добрый час! А то я уж начал было удивляться…
— Молчите, сударь! — оборвал его Кончини. — После ваших подвигов в Медонском лесу у вас не должно быть никаких сомнений в том, какая судьба вас ожидает. Министров короля не оскорбляют безнаказанно. Вмешательство в дела государственной важности стоит головы. Защитить от нападения прелестную девушку — что может быть прекраснее? Но эта прелестная девушка — опасная заговорщица! И если кто-то препятствует аресту дочери злоумышленника и ставит тем самым под угрозу жизнь короля, то такой человек, сударь, обязан готовиться к встрече с карающим мечом палача!
— Я готов! — решительно заявил Капестан.
— Вот приказ, только что подписанный мною. Читайте! — распорядился маршал д'Анкр, протягивая юноше бумагу.
— Благодарю за великую милость. Я, стало быть, узнаю заранее, какая смерть меня ждет! — воскликнул шевалье, хватая листок.
Он принялся читать, и лицо его вспыхнуло. На бумаге было начертано:
«Приказываю господину де Лафару, королевскому казначею, выплатить по предъявлении означенного документа пятьдесят тысяч ливров Адемару де Тремазану, шевалье де Капестану».
— Монсеньор, — пробормотал юноша, — я побежден!
— Ты будешь служить мне? — требовательно спросил Кончини.
— Располагайте моей жизнью! — воскликнул Капестан, кланяясь с искренней признательностью.
— Прекрасно! Теперь слушай меня, — проговорил маршал. — Будь предан мне — и твое будущее обеспечено… Готов ли ты с той же отвагой встретить опасность, с какой собирался взойти на эшафот?
Ослепленный видениями грядущей славы, Капестан пылко произнес:
— Приказывайте, монсеньор!
— Эта девушка… Ты с ней знаком? — осведомился Кончини.
— Нет, монсеньор, — покачал головой шевалье. — Я даже не знаю ее имени!
— Стало быть, ничто тебя с ней не связывает? — уточнил маршал.
— Ничто! — ответил молодой человек, подавив грустный вздох.
— Хорошо! — хищно улыбнулся Кончини. — Вот тебе первое поручение: отправляйся на улицу Дофин. На углу набережной ты увидишь особняк; он выглядит совсем заброшенным… Ты станешь следить за этим домом. Возьмешь столько людей, сколько тебе нужно. Быть может, уже завтра в этом особняке появятся люди: их надо будет схватить. Завяжется бой… и в суматохе ты нанесешь одному из злоумышленников тот замечательный удар шпагой, после которого не успеваешь даже сказать «аминь». Этот человек — мой смертельный враг, отец заговорщицы, граф Овернский, герцог Ангулемский!
«Она дочь герцога Ангулемского! — промелькнуло и голове у ошарашенного шевалье. — Мне приказывают убить отца той, которую я люблю больше жизни!»
Кончини пристально взглянул юноше в глаза.
— Ты видишь: я посвящаю тебя в государственную тайну, Капестан… — медленно проговорил маршал. — Ты уже завоевал мое доверие.
— Вы хотели сказать — презрение? — воскликнул молодой человек.
— Что такое? — изумленно вскинул брови Кончини.
Капестан, разорвав на четыре части приказ, предписывавший казначею выплатить новоявленному слуге маршала пятьдесят тысяч ливров, швырнул обрывки под ноги Кончини, после чего скрестил руки на груди и промолвил:
— Где ваш палач? Где эшафот? Вы вознамерились сделать из меня шпиона и наемного убийцу?! Если бы здесь оказался сеньор де Тремазан, мой отец, он бы строго спросил с меня за то, что вы еще живы… ибо вы посмели думать, что сможете купить за пятьдесят тысяч ливров честь шевалье де Капестана! Но я ответил бы достойнейшему из людей: «Отец, я не буду марать о главаря бандитов свою шпагу!»
— Мерзавец! — проверещал Кончини дрожащим голосом.
— Господин маршал, — продолжал Капестан, — я обязан дать ответ на ваше гнусное предложение. Вот он!
И с этими словами шевалье швырнул Кончини в лицо свою перчатку.
Маршал пронзил его убийственным взглядом, взмахнул рукой, словно грозя юноше всеми земными и небесными карами, хотел позвать слуг, но с мертвенно-белых губ сорвалось лишь хриплое рычание.
Тогда Кончини разразился жутким смехом, и Капестан содрогнулся. Понурив голову, он начал горько упрекать себя:
«Зачем я это сделал? Зачем сразу выложил маршалу все, что я о нем думаю? Ах, проклятый мой язык! Разве не мог я схитрить, чтобы выбраться отсюда? А уж затем откровенно высказать все в письме?»
В этот миг надменный голос объявил.
— Аудиенция господина Адемара де Тремазана, шевалье де Капестана окончена!
— Аудиенция? — прошептал ошарашенный шевалье, которому опять показалось, что он грезит.
Осмотревшись, Капестан обнаружил, что маршал д'Анкр исчез. Зато у двери, через которую юноша не так давно попал в кабинет, возник тот самый страж, что проводил шевалье к Кончини.
— Значит, — растерянно переспросил Капестан, — моя аудиенция окончена? И я могу уйти?
— Да, сударь, именно так, — величественно ответил швейцарец.
— Отлично! — вскричал юноша. — Вот тебе два экю, дружище…
И, облегченно вздохнув, Капестан протянул стражу две серебряные монеты; тот неспешно опустил их в карман.
— Но покажи мне дорогу… — обратился к швейцарцу шевалье. — Я не знаю, как отсюда выбраться.
— Легко! — откликнулся страж. — Откройте эту дверь. Пройдите по коридору. Спуститесь по маленькой лестнице — и окажетесь во дворе.
Шевалье покинул кабинет и снова попал в пустую комнату с выложенным плитами полом, в которой дожидался приема; тут юноша обернулся, чтобы задать стражу еще один вопрос, но дверь кабинета уже захлопнулась. На лбу Капестана выступил холодный пот. Охваченный ужасными подозрениями, шевалье бросился к указанной ему двери — именно ее он безуспешно пытался открыть перед свиданием с Кончини.