Мишель Зевако – Капитан (страница 10)
— Покойная королева знала толк в подобных делах, — с уважением промолвил Ринальдо. — Однако, монсеньор, прошу позволить мне удалиться. У меня распорото бедро, нужно сделать перевязку.
— Обратись к Эроару, — посоветовал Кончини.
— Королевскому врачу? Я ему не доверяю, — покачал головой Ринальдо. — Пойду к Лоренцо, торговцу травами с моста Менял.
— Ну что ж, ступай, — согласился маршал. — А мне, Ринальдо, предстоит встреча, которая страшит меня больше, чем десять Капестанов! — прошептал он. — Я должен увидеться с дочерью герцога Ангулемского! О, эта Жизель!
— Она пугает вас, монсеньор? — вскинул брови Ринальдо. — А хотите, я сделаю так, что она станет нежней газели и ласковее, чем горлица в пору любви?
— О! — закричал Кончини. — Если бы это случилось…
— В мире нет ничего невозможного, — насмешливо бросил Ринальдо. — Надо только хорошенько попросить торговца травами с моста Менял…
Через несколько минут Кончини, даже не вспомнив о многочисленных просителях, ожидавших его, завернулся в широкий плащ и вышел из дворца через потайную дверь. Оглядевшись, не следят ли за ним, он быстро направился к монастырю Босоногих кармелитов. За садом, возделанным руками почтенных отцов, располагалась пустынная улочка с редкими домами. Она называлась проулком Кассе.
В глубине этого проулка находился небольшой изящный особнячок. Кончини вошел туда, едва чьи-то услужливые руки без всякого приказания распахнули дверь.
Когда маршал скрылся в доме, на углу между проулком Кассе и обителью кармелитов показалась какая-то женщина и тоже направилась к таинственному особнячку. Это была Леонора Галигаи, маркиза д'Анкр!
Жизели д'Ангулем не пришло в голову спросить, как зовут молодого незнакомца, столь бесстрашно вступившегося за ее честь. Для девушки он был Анри де Сен-Маром… Оставив его на поле боя, она пустила коня в галоп и к ночи добралась до загадочного дома в Медоне, где нашла своего отца, сильно встревоженного долгим отсутствием дочери. Жизель в двух словах успокоила Карла Ангулемского.
— Отец, я виделась с герцогом де Гизом и принцем Конде. Оба прибудут в условленное время на собрание. Когда с делами будет покончено, я расскажу вам, как по велению судьбы дочь ваша встретилась с маршалом д'Анкром… и Анри де Сен-Маром.
— Значит, ты его видела! — вскричал граф Овернский. — И ты уже любишь его, я уверен! Никаких препятствий больше не осталось. Я взойду на трон, если смогу объявить посланнику старого Сен-Мара, что сын его отныне и мой сын! Ведь я был прав, выбрав этого юношу тебе в супруги?
— Да, отец, вы были правы, — прошептала Жизель, залившись румянцем.
— Перед Богом, который нас слышит, клянешься ли ты в верности юному маркизу? — взволнованно спросил Карл Ангулемский.
— Да, отец, — трепеща, ответила красавица. Произнеся эти слова, смущенная девушка немедленно удалилась. Она поспешила в будуар, где ее ждала женщина лет тридцати — еще не утратившая своей красоты, с дивными серебристыми волосами, струившимися по плечам. При виде девушки в мутном полубезумном взоре женщины зажегся огонек разума.
— Доченька! — воскликнула Виолетта, герцогиня Ангулемская.
Но миг просветления оказался кратким, и несчастная горько зарыдала.
— Я хотела заснуть, но не смогла! — всхлипывала она. — Потому что боюсь темноты… Ночью ворвался ко мне негодяй, который преследовал меня своей мерзкой любовью! Ты должна это знать, Жизель! Так надо! Это случилось в Орлеане… городе, где ты родилась. Однажды я услышала рев толпы, гнавшейся за каким-то человеком. Его, конечно, убили бы, но он бросился к моей двери, словно моля о помощи и защите. Я приказала впустить его, хотя он внушал мне страх. Это был жалкий уродец, карлик, колдун… Я приютила его, а он меня предал… Ночью, похожей на эту, он подтащил лестницу к стене и показал окно моей спальни мужчине! А тот пылал омерзительной страстью… это был Кончини! Они сговорились, карлик и маршал! Кончини шел прямо на меня, а уродец хохотал! До самой смерти буду я слышать звон разбитого стекла и этот адский хохот! Кончини схватил меня за руки, и я лишилась чувств… Но карлик вернется! Он уже близко! Я знаю! Ко мне, Карл! На помощь!
Когда ужасный приступ безумия миновал, Жизель с большим трудом уложила Виолетту в постель и стала укачивать мать, словно ребенка, пока больная не заснула.
Герцог тем временем отправился на собрание заговорщиков. Жизель постаралась приготовить все к возвращению отца; Карл Ангулемский должен был прийти назад вместе с двумя гостями — герцогом де Гизом и принцем Конде. Когда с хлопотами было покончено, девушка села в кресло в большом зале на первом этаже и задумалась о своем спасителе, пока и ее тоже не сморил сон.
Тогда, словно безумное видение Виолетты стало явью, ночную тишину прорезал звон разбитого стекла. Хлопнуло распахнутое окно. Жизель, проснувшись, будто от толчка, увидела, что к ней приближается какой-то мужчина с отвратительной улыбкой на устах. Много лет назад Кончини смеялся в Орлеане. И тот же самый Кончини возник теперь перед Жизелью, продолжая смеяться! Он схватил ее, а в комнату уже ворвались двое его подручных. Из прихожей доносились крики слуг, шум борьбы! Жизель почувствовала, как ей связали руки, заткнули рот кляпом и куда-то понесли. Девушку бросили в карету, лошади понеслись вскачь, и тут все померкло у нее перед глазами, словно сама эта жуткая ночь приняла ее в свои объятия…
Глава 3
Когда шевалье де Капестан очнулся, ему сначала показалось, что он все еще находится на постоялом дворе «Сорока-воровка». Затем молодой человек начал припоминать последние события: свой приезд в Париж, встречу с Ринальдо и с бедолагой, которого юноша спас от кинжала итальянца-провожатого, аудиенцию у маршала д'Анкра, бесшумное появление убийц, яростную схватку, безумное бегство по лестнице и по коридору, отчаянный рывок к распахнутой двери, за которой юноша и укрылся, успев повернуть ключ в замке.
— Да, ничего не скажешь, — пробормотал шевалье, — я здорово влип… Экая незадача! Гм! Уж очень здесь темно… Может быть, они сунули меня в печь, полную золы? Или я уже в могиле? Занятно! Неужели я умер? Однако, по-моему, тогда бы ничего не слышал и не чувствовал. А я слышу и чувствую… Надо бы крикнуть что-нибудь для проверки…
— Вот незадача! — сердито гаркнул он.
— Что? — отозвался неясный далекий голос. Капестан не уловил этого ответа, но зато услышал самого себя и остался этим вполне доволен.
«Я не умер, — с полной уверенностью заключил он. — Слышу прекрасно».
Теперь пришло время проверить зрение. Мощным усилием воли Капестан заставил себя разлепить тяжелые веки — и обнаружил, что лежит в узком коридорчике, куда через щели между черепицами крыши проникал слабый свет.
С большим трудом поднявшись на ноги, Капестан оперся о дверь и вытер пот, струившийся по лбу.
Но лихая натура шевалье уже взяла свое, и он завопил во все горло:
— Клянусь Вакхом! Какая удача!
— Что? — повторил таинственный и далекий голос.
Однако Капестан не услышал его и на сей раз. Обернувшись к двери, он схватился за ключ… Ключ повернулся! Он потянул дверь на себя… Она отворилась!
Следующая секунда была для Капестана ужасной. В такие мгновения может разорваться сердце… Шевалье закрыл глаза.
— Замуровали! — прохрипел он. — Замуровали заживо! Я умру здесь от голода и жажды! Не так уж я ошибся: это и в самом деле могила. Только меня кинули в нее живым! О, как я хочу пить! Ужасная жажда жжет мне глотку огнем!
С этими словами Капестан отпрянул от кирпичной стены, наглухо закрывшей выход из коридора. Внезапно голова шевалье во что-то врезалась, и он упал на колени. В ту же секунду в коридорчике стало немного светлее; послышался такой звук, с каким по мостовой, подпрыгивая, катится камешек; затем наступила тишина — и вдруг, где-то очень далеко или очень глубоко, раздался звон — будто о булыжники разбилось глиняное или фаянсовое блюдо.
Присмотревшись, Капестан понял, в чем дело. Он сильно ударился головой о внутреннюю поверхность крыши с очень крутыми скатами и выбил кусок черепицы, который, соскользнув вниз, разлетелся на мелкие кусочки. Шевалье стоял на коленях под образовавшимся отверстием, откуда проникало немного света и веяло прохладой. Юноша почувствовал, как на лоб ему упала капля и, подняв глаза, увидел, что идет дождь. Моментально воспряв духом, шевалье потянулся к этим струйкам, с жадностью ловя губами драгоценную влагу… затем вскочил на ноги, выломал одну черепицу… другую! Вскоре он уже смог просунуть в дыру голову, с наслаждением подставив лицо ливню.
Однако, бросив взгляд на землю, шевалье понял, что надежды на спасение у него нет: спуститься по этой крыше было невозможно. В шестидесяти футах внизу находился небольшой дворик, мощеный булыжником. Иными словами, у молодого человека была лишь одна возможность избежать долгой и мучительной агонии — размозжить себе голову об этот самый булыжник!
— Ну уж нет, скотина! — воскликнул он. — Я не доставлю тебе такого удовольствия! С какой радостью ты бы пришел полюбоваться на мой труп! Но Капестан привык смело смотреть опасности в глаза! И ему еще улыбнется удача!
— Что? — произнес в третий раз таинственный голос.
И Капестан, наконец, услышал этот загадочный вопрос, в котором звучало искреннее изумление. Юноше даже показалось, что мелькнула чья-то странная голова с торчащими во все стороны космами.