Мишель Зевако – Капитан (страница 59)
«Она меня любит, — говорил себе молодой человек. — Но ведь она знатная дама. Возможно ли, чтобы она вышла замуж за такого ветрогона, как я?»
Капестан тяжело вздыхал… Но как бы то ни было, он решил повидать Жизель и герцога Ангулемского. Шевалье не знал, что герцог находится в Бастилии. Капестан искал их, но так и не нашел. Однако, как ни странно, молодой человек был почти счастлив, что не смог встретиться со своей возлюбленной! Он был убежден, что, когда ему удастся снова поговорить с Жизелью, он услышит, что впредь никогда не должен ее видеть. Потому шевалье был рад, что удалось оттянуть этот ужасный миг.
Как только стемнело, Капестан направился к Бастилии. Он упрекал себя в том, что принц де Конде оказался в тюрьме. И теперь шевалье твердо решил освободить его. Ко всему прочему это послужит еще и хорошим уроком юному королю.
Капестан долго бродил вокруг старой крепости, пытаясь найти в ее укреплениях слабые места. Но пока ему ничего не приходило в голову… Однако шевалье не отчаивался: он знал, что в решающий момент обязательно что-нибудь придумает. Велев Коголену глядеть в оба и предупредить его в случае опасности, Капестан двинулся направо…
Он остановился там, где ров ближе всего подходил к башне. Шевалье тщетно всматривался в окна: ему не удавалось ничего разглядеть. Он приподнялся на цыпочки и замахал руками. И вдруг Капестан вздрогнул. Одно из узких окошек башни отворилось, и оттуда вылетел какой-то белый предмет, упавший прямо рядом с ним.
Какой-то узник попытался с ним связаться! Шевалье поднял предмет, лежавший у его ног. Это была монета, обернутая бумагой. В тот же миг грянули выстрелы. Шевалье увидел, что пули взрыхляют землю в двух шагах от него.
Капестану оставалось лишь одно: пуститься наутек. Разумеется, он не забыл прихватить с собой клочок бумаги. Вскоре шевалье был уже там, где оставил Коголена.
— О Боже! — в ужасе вскричал верный оруженосец. — Господин шевалье! В вас стреляли! Пулями!
— Нет, — спокойно ответил Капестан, разворачивая бумагу. — Это было экю. Видишь, я подобрал кое-что.
И шевалье с усмешкой показал оруженосцу тяжелую серебряную монету. Затем он разгладил смятый листок — и прочел вот что:
«Парижане, на помощь принцу де Конде, который умирает в нищете в камере номер четырнадцать Казначейской башни!»
Шевалье побледнел. Его сердце болезненно сжалось.
— Он умирает! Он в нищете! — прошептал Капестан. — И все это из-за меня! А ведь этот несчастный принц не сделал мне ничего дурного! О, если бы это был Гиз! Герцог де Гиз, который меня оскорбил! Если бы я мог засадить Гиза в камеру номер четырнадцать Казначейской башни!
Однако шевалье понимал: проникнуть в Бастилию ему не удастся.
— Уходим! — внезапно сказал он.
И Капестан с Коголеном отправились на улицу Сен-Антуан. Они уже дошли до ее угла, где возвышался особняк Сен-Мара, как вдруг Коголен прошептал:
— О! Лантерн!
— Лантерн! — в тот же миг завопил чей-то голос. — Лантерн, ко мне! Сюда, мои люди!
Шевалье резко остановился. Крик доносился из кареты, во весь опор мчавшейся по улице. Очевидно, кричавший попал в скверную историю… Тем временем карета поравнялась с Капестаном.
— Ко мне! — продолжал вопить человек. — На помощь Сен-Мару!
— Сен-Мар! — Шевалье не поверил собственным ушам. — О Марион! Наконец-то я смогу отблагодарить тебя! И я сделаю это, пусть даже мне придется поплатиться жизнью!
Капестан бросился к карете и изо всех сил вцепился в упряжь.
— Погоняй, мерзавец! — рявкнул грубый голос.
— Ко мне! — хрипел Сен-Мар.
— Господин де Шеман! — обернувшись назад, крикнул кучер. — На нас напал грабитель!
— Сюда, Коголен! — прогремел шевалье.
Кучер тщетно хлестал лошадей: они замерли и стояли теперь, как вкопанные. Дверца кареты отворилась, и Шеман, выпрыгнув на мостовую, подошел к Капестану. С другой стороны к шевалье спешил Коголен. Голоса маркиза больше не было слышно.
— Прочь, негодяй! — крикнул человек Ришелье. — Пошел вон!
— Сам пошел вон! — ответствовал шевалье.
— Берегитесь! — процедил офицер, поняв, что имеет дело с серьезным противником. — Я выполняю приказ моего господина. Я состою на службе у монсеньора де Ришелье. Мое имя де Шеман.
— Мое имя — Тремазан де Капестан. И я ни у кого не состою на службе, — заявил шевалье.
— Что вам угодно? — злобно спросил де Шеман.
— Мне угодно освободить вашего заключенного! — решительно произнес молодой человек.
Взревев от ярости, Шеман бросился на Капестана. Было очень темно, и противники бились вслепую. Вдруг Шеман выронил шпагу, рухнул на колени, застонал и свалился на бок.
— Может, я его убил? — пробормотал шевалье. — Если бы он не назвал меня негодяем, с ним было бы все в порядке… Впрочем, я сделал это не нарочно.
Капестан присел на корточки и приложил ухо к груди Шемана. Сердце билось… Тогда шевалье перенес поверженного противника на левую сторону улицы, которая была освещена луной. Теперь Капестан увидел рану. Шеман был поражен в бедро. «Травма, конечно, очень неприятная, но не смертельная», — подумал шевалье и облегченно вздохнул. Вдруг он заметил, что за поясом у Шемана находится какая-то бумага. Капестан схватил ее, развернул, бегло прочитал и спокойно спрятал в карман своего камзола. Затем шевалье вернулся к карете. В ней — без сознания, с кляпом во рту — лежал Сен-Мар. Несмотря на то, что была ночь, шевалье сумел разглядеть лицо маркиза. Дело в том, что стало немного светлее…
В то время, как Шеман и Капестан сражались, на Коголена, державшего лошадей, набросился кучер. Это был здоровенный малый, да еще и вооруженный огромным кинжалом. Итак, этот человек кинулся на Коголена и нанес ему страшный удар. Бедняга рухнул как подкошенный.
— Я разрубил его пополам! — расхохотался великан.
Он нагнулся над поверженным: увы, Коголен не подавал никаких признаков жизни!
В этот момент что-то свалилось кучеру на плечи. Это было какое-то волосатое существо. Длинные патлы попали великану в рот, в глаза… Он ничего не видел, ему было нечем дышать! Кучер попытался стряхнуть с себя эту тварь, но она уселась на нем верхом, и он почувствовал, что в глотку ему вцепилось два десятка скрюченных пальцев… Великан попытался их разжать, но безуспешно. Вскоре силы ему изменили, и он рухнул на землю, как мешок.
А случилось вот что: Коголен, спасаясь от удара кинжалом, бросился на мостовую, а потом, улучив момент, вскочил на лошадь, а оттуда — на плечи гиганта. Сдернув с головы свой парик, он залепил им лицо кучера и вцепился великану в горло. Таким образом, оруженосец шевалье одержал блестящую победу над грозным и опасным противником.
В мгновение ока Коголен очутился у дверей особняка Сен-Мара и принялся отчаянно колотить в ворота.
Ворота почти сразу же распахнулись, и на улице появились Лантерн и швейцар, оба вооруженные до зубов. Коголен отвел слуг маркиза к карете. При виде хозяина, лежавшего без памяти, Лантерн словно окаменел.
Маркиза осторожно перенесли в особняк. Туда же оттащили и кучера, которого заперли в одной из комнат. Наконец, в дом доставили Шемана, который уже пришел в себя.
Капестан обратился к нему:
— Сударь, вы сдаетесь? Если нет, то я вас убью. Если да, ответьте мне, почему Ришелье приказал вам отвезти маркиза де Сен-Мара в Бастилию.
Шеман понял, что шевалье не шутит. Туренец прочел во взгляде Капестана свой смертный приговор. Однако Шеман вовсе не собирался прощаться с жизнью! Поэтому он прошептал:
— Я сдаюсь, сударь!
Шевалье перевязал ему рану и приказал:
— А теперь — говорите!
«Что же это за человек? — изумленно подумал туренец. — Он хочет меня убить — и заботится обо мне, словно брат. Право, это настоящий дворянин!»
— Сударь, — начал Шеман, вздохнув, — правда проста… Господа де Ришелье и де Сен-Мар страстно влюблены в одну и ту же особу. Она же предпочитает господина де Сен-Мара. Господин де Ришелье приказывает схватить господина Сен-Мара и отправить его в Бастилию. А женщину он держит у себя дома. Видите, как все просто!
— Ага! — прошептал Капестан. — Значит, женщина у него.
— Да, сударь, в особняке на набережной Огюстен, — подтвердил де Шеман.
Дальше шевалье слушать не стал. Он бросился в комнату, где находился кучер, забрал его плащ и шляпу, приказал Коголену дожидаться здесь, выбежал на улицу, вскочил на козлы экипажа и хлестнул лошадей…
— Монсеньор, карета вернулась, — доложил слуга Ришелье.
— Хорошо! — удовлетворенно сказал епископ. — Пришли ко мне Шемана.
— Господин де Шеман, кажется, был вынужден задержаться в дороге, — осторожно сообщил лакей.
— Задержался? — недовольно пробурчал Ришелье. — Тогда пришли ко мне кучера.
— Я уже подумал об этом, монсеньор, — поклонился слуга. — Этот человек ждет за дверью. — С этими словами лакей удалился.
Через несколько секунд в кабинет Ришелье вошел кучер. Епископ нетерпеливо спросил:
— Что случилось? Заключенный в Бастилии?
— Нет, монсеньор, — ответил язвительный голос. — Господин де Сен-Мар находится в своем особняке.
— В своем особняке! — прошептал ошеломленный Ришелье. — Этот голос… О! Этот голос!
— А что касается Шемана, монсеньор, — продолжал посетитель, — то ему сейчас как раз перевязывают бедро, которое я слегка поранил…