Мишель Селмер – Останемся друзьями (страница 3)

– Ты на машине или автобусе?

– На автобусе, – сказала она. Собираясь пить, она всегда оставляет машину дома.

– Давай дойдем до моего офиса – я подвезу тебя.

– Хорошо.

Когда они дошли до шоколадной фабрики Кароссели, дверь уже была закрыта на ночь. Но Ник воспользовался картой-ключом, и они проникли внутрь. На нижнем этаже огромного здания находился просторный кондитерский магазин, поэтому коридоры были окутаны невыносимо соблазнительным запахом. Здесь продавалось все: от шоколадных плиток до яблок, покрытых ароматной глазурью.

Ник похлопал себя по карманам:

– Я оставил ключи от машины в офисе наверху.

– Подождать тебя здесь?

– Нет, пойдем вместе. Если только ты не собираешься шпионить и не мечтаешь выкрасть знаменитый семейный рецепт.

– Учитывая то, какой я хороший повар, мне это вряд ли поможет.

Если бы воду можно было спалить, она бы сделала и это. Чаще всего она заказывала еду навынос и разогревала ее в микроволновке.

Ник открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда ключ, но не сдвинулся с места. Что-то явно беспокоило его, и Терри хотела понять, что именно.

– Что с тобой, Ник? И не пытайся отвертеться. Я знаю тебя слишком долго, чтобы понять, когда тебя что-то тревожит.

– Я просто думал.

– О моем ребенке?

Он кивнул.

– Это то, чего я хочу.

– Мне надо тебе кое-что рассказать.

– Ладно, – сказала она, чувствуя неловкость от того, что он не смотрит ей в глаза. Судя по всему, разговор предстоял долгий, потому что он снял пальто и повесил его на спинку стула. Терри последовала его примеру.

Несколько минут он молчал, затем посмотрел ей в глаза и спросил:

– Ты, правда, этого так сильно хочешь? Ребенка?

– Да, хочу.

– Что, если я предложу тебе лучшее решение?

– Лучшее решение?

Он кивнул:

– Для нас обоих.

Для обоих? Терри не могла взять в толк, как ее план забеременеть способен повлиять на его жизнь.

– Я тебя не понимаю.

– Я знаю мужчину, который станет идеальным отцом для ребенка. Того, кто будет рядом. Того, кто будет заботиться о финансовом благополучии ребенка.

Кто бы он ни был, это слишком хорошо, чтобы оказаться реальностью.

– Ну конечно, – сказала Терри. – И кто это?

Ник наклонился вперед, внезапно став неузнаваемо серьезным, и произнес:

– Я.

На мгновение воцарилась полная тишина. Ник хочет сделать ей ребенка?

– Но почему? Ты всегда говорил, что не хочешь иметь детей.

– Поверь мне, это будет обоюдовыгодный договор.

– Обоюдовыгодный?

– То, что я собираюсь тебе сказать, – строжайшая тайна.

– Хорошо.

– Скажи, что обещаешь хранить ее.

Терри закатила глаза:

– Обещаю.

– На прошлой неделе наш дед позвал к себе меня, Роба и Тони на секретную встречу. Он предложил каждому из нас по десять миллионов долларов за наследника мужского пола, который продолжит фамилию Кароссели.

– Что за черт!

– Я так же отреагировал. Я даже не знал, приму ли его предложение. Я ведь не готов пока остепениться, но потом ты рассказала о своем плане… – Он пожал плечами. – Может, все складывается просто идеально? Ты получаешь ребенка, который тебе так нужен, а я – деньги. Ну, конечно, нам придется пожениться.

«Ого, минуточку…»

– Пожениться? Не ты ли говорил миллион раз, что никогда не женишься?

– Ты знаешь, как старомоден мой дед. У меня нет выбора. К тому моменту, когда я получу деньги, мы сможем развестись. Думаю, все пройдет без осложнений.

– Как-то все слишком хорошо складывается.

– Ну, нам придется делать вид, что все по-настоящему.

Почему затея нравится ей все меньше и меньше?

– Что ты имеешь в виду, говоря «по-настоящему»?

– Тебе придется ко мне переехать.

Фиктивный брак – это одно, но вот совместное проживание…

– Не думаю, что это хорошая идея.

– У меня полно места. У тебя будет своя комната, еще организуем тебе кабинет.

Речь шла не о месте. Они уже пытались жить в одной квартире сразу после колледжа, в квартире, достаточно просторной для двоих молодых людей. Ее терпению пришел конец через два месяца, после наблюдения за все новыми девицами, выходящими из его комнаты по утрам, уборки засохшей посуды из раковины и раскиданных по всем комнатам грязных вещей. Если бы она продержалась хоть еще один день, это бы убило их дружбу… или Терри убила бы Ника.

– Ник, ты знаешь, как я люблю тебя и как ценю нашу дружбу, но мы уже это проходили. Не сработало.

– Это было почти восемь лет назад. Уверен, мы оба сильно повзрослели.

– А ты перестал быть грязнулей? Меня мутит от мысли, что придется убирать за тобой в ближайшие девять месяцев.

– Тебе не придется этого делать. Ко мне приходит уборщица три раза в неделю. И кстати, я не особо предвкушаю то, что ты снова будешь меня пилить.

– Я не пилю, – сказала она, выдержав его многозначительный взгляд. – Ну, может, совсем чуть-чуть, от отчаяния.

– Тогда нам придется немного постараться, чтобы снова привыкнуть друг к другу. Обещаю стать чистюлей, если обещаешь не ворчать.

Легче сказать, чем сделать.

– Подумай, каким счастливым будет наш ребенок, – сказал Ник. – Большинство разведенных родителей ненавидят друг друга. Мои, например, годами нормально не разговаривали. Его же будут лучшими друзьями.