Мишель Саймс – Врачи-убийцы. Бесчеловечные эксперименты над людьми в лагерях смерти (страница 15)
Однажды утром в сентябре 1970 года Перон с восторгом рассказывал мне о специалисте-генетике, который во время второго срока его правления часто приходил к нему в президентскую резиденцию в Оливосе и развлекал рассказами о чудесных открытиях. «Как-то, – добавил Перон, – этот человек ушел, потому что один парагвайский селекционер нанял его для улучшения поголовья. Они собирались заплатить ему целое состояние. Он показал мне фотографии коровника, принадлежавшего ему в этом районе, недалеко от Тигре, где все рожали близнецов». Я спросил, как зовут этого кудесника. Перон покачал головой: «Я не очень хорошо помню. Он был одним из тех хорошо сложенных, культурных баварцев, которые гордятся своей страной. Постойте… если я не ошибаюсь, его звали Грегор. Да, точно, доктор Грегор»[26].
Память часто бывает обманчивой, и я поостерегусь принимать за чистую монету слова аргентинского правителя. Однако следует отметить: в 1954 году Менгеле получил соответствующие документы, позволявшие ему путешествовать, в частности, в Швейцарию, где встретился с сыном и соблазнил жену брата, который недавно скончался. Этот случай не просто демонстрирует, что в личной жизни Менгеле был не менее отвратителен, чем в публичной: он имеет более широкое значение. Вскоре, официально разведясь с женой Ирен, он женился 25 июля 1956 году в Нуэва-Хельвеции (Уругвай) на Марте Марии Вилль и впервые подписал все документы на настоящее имя.
Йозеф Менгеле вернулся и в 1958 году стал акционером лаборатории Fadro Farm, которая в то время специализировалась на производстве противотуберкулезных препаратов. Днем Менгеле II вел жизнь честного мужа, соблюдавшего распорядок дня, любившего шоколад и воспринимавшегося всеми как заурядный меценат, помогающий в меру сил бороться с болезнью, которая все еще оставалась смертельно опасной. Ночью все менялось: Менгеле перевоплощался в героя в тени, избавлявшего от отчаяния некоторых женщин, помогая им сделать аборт: благородное дело. Но лишь отчасти, поскольку если данный эпизод из жизни Менгеле и известен, то только благодаря полиции, которой поручили расследовать смерть девушки после операции, проведенной врачом, явно потерявшим хватку. С 1958 года Менгеле по закону не имел права заниматься врачебной практикой, поскольку его ученая степень была аннулирована Ученым советом Франкфуртского университета. Хотя Менгеле и вышел в очередной раз сухим из воды, заплатив крупную сумму продажному полицейскому, в Германии правосудие уже стучалось в двери. Международный комитет Освенцима, состоявший из людей, переживших его ужасы, официально обвинил Менгеле в геноциде. Комитету, изначально вооруженному лишь терпением и мужеством, которые помогали его членам рассказывать об увиденных и пережитых зверствах, удалось добиться запроса об экстрадиции. Если Менгеле и не было никакого дела до обвинений в геноциде, то решение медицинской ассоциации о лишении его докторской степени он официально оспорил. Это говорило не только о высокомерии, но и реализме: у Менгеле были все основания полагать, что обвинения в его адрес никогда не дойдут до Южной Америки.
Он не ошибся. У подонков тоже есть счастливая звезда. У Менгеле было два ангела-хранителя. Первый – это местная администрация, которая дьявольски затягивала рассмотрение дела и лишь спустя год начала заполнять бумаги, так что у Менгеле было достаточно времени, чтобы собрать вещи и покинуть Аргентину.
Второго звали Эйхман. Архитектор «Окончательного решения», ответственный за уничтожение шести миллионов человек, прошел тот же путь, что и Менгеле: паспорт Международного Красного Креста, второй класс на итальянском грузовом судне, прибытие тайком в Аргентину, жизнь среди стареющего нацистского бомонда, чудовищные разговоры и мечты о Четвертом рейхе, собрания, все больше напоминавшие клуб пенсионеров. У Эйхмана и Менгеле есть еще одна общая черта: израильские спецслужбы шли по следу обоих. Шесть агентов терпеливо работали под прикрытием с 1960 года, шпионя, подслушивая и собирая информацию, однако им нельзя было забывать о порядке приоритетов в задании: первым делом поймать Эйхмана, а уже затем Менгеле. Хотя охота за Эйхманом и оказалась успешной, она не прошла незамеченной. Новость распространилась слишком быстро, благодаря чему у нацистского сообщества было достаточно времени все устроить: с помощью бывшего капитана, генеральской вдовы и, конечно же, нескольких местных продажных служивых солдат, негодяй получил новый паспорт и новую личность. В то время как Йозеф Менгеле вновь растворился в воздухе, Альфредо Майен поселился в симпатичном городке с германским колоритом – Хоэнау (Парагвай).
Населенный в основном переселенцами, прибывшими из Дрездена и Саксонии в конце XIX века, этот регион напоминает маленькую Германию: названия улиц написаны готическим шрифтом, с фронтона многих государственных и частных домов развевается флаг ФРГ, самым распространенным языком является язык Гёте, праздники проходят так же, как и во Франкфурте, и, как во всех сообществах, состоящих из эмигрантов и их потомков, национальные чувства обостряются. Словом, здесь есть все, чтобы предложить Менгеле, без труда получившему натурализацию, спокойную старость. Но мучителя Освенцима это не устраивает. Вот как описывает его бургомистр Хоэнау:
Ну конечно! Я познакомился с доктором Менгеле примерно в 1960 году, когда он начал работать на Альбана Круга. Я имел удовольствие быть его соседом в течение многих лет. Он называл себя «доктор Фишер»; это был очень уважаемый джентльмен, всегда хорошо одетый и благородно выглядевший. Когда заболевал человек или животное, он спешил на помощь. Помню, как он сидел на веранде, играл на альте и пел песни своей родины на немецком языке. Он пел и плакал, вспоминая родную землю[27].
Откуда взялась меланхолия Альфредо Майена? Вспоминает ли он с ностальгией музыкантов в лагере Освенцим, которых специально просил играть свои мелодии, пока выбирал жертв, отправляя остальных на казнь? Возможно, чувствует тяжесть уходящего времени и неопределенность будущего для своего великого труда, который все еще ждет, там, в чемоданах, которые последовали за ним из Освенцима. Может, он боится, что его открытия (ведь он убежден, что сделал их) окажутся бесполезными и будут забыты, как и он сам, в каком-нибудь отдаленном уголке Южной Америки? Во всяком случае, он не жалеет о действиях, о чем свидетельствует журнал, который он вел на протяжении всей ссылки. В 1973 году, подразумевая бывшего министра вооруженных сил Альберта Шпеера, он написал:
В пятьдесят, особенно с учетом хорошей физической формы, у него еще было будущее, и доктор вскоре вернулся к работе. Начиная с 1963 года, он совершил многочисленные поездки через границу в Бразилию, в сельскохозяйственный район Кандиду-Годой. Там под псевдонимом ветеринара Рудольфа Вайса он осматривал стада и продавал недобросовестным владельцам вакцины от туберкулеза по завышенной цене. Убедившись в их нечестности, он рассказывал и о чудодейственных методах лечения, секрет которых был в его руках: он умел не только проводить искусственное осеменение, но и умножать стадо за счет увеличения числа рождений близнецов. Самым близким, самым доверчивым признается, что его таланты не ограничиваются животными. Действительно, уже некоторое время в Кандиду-Годой происходят фантастические вещи, достойные фильма Джона Карпентера. Невероятным образом близнецы рождаются у 33 % женщин при норме всего в 2 %. Приезжал ли Менгеле понаблюдать за этим явлением или приложить к нему руку?
Несомненно одно: так как близнецы сами чаще рожают близнецов, город может похвастаться рекордом и созданием единственного в мире фестиваля близнецов. Исследователи из Нантского университета недавно изучали данный феномен, однако так и не смогли прийти к удовлетворительному объяснению. Жители деревни любят говорить, что все дело в чудодейственных свойствах местной воды, единственным доказательством которых является привлечение в столь отдаленный и изолированный край толп туристов, желающих воочию увидеть
12
«Негативная демография»
Карл Клауберг
Невысокий, коренастый, в тирольской шляпе, с сильным баварским акцентом… Как минимум по своей манере одеваться Карл Клауберг – странный человек. Его внешность полна округлости, доброжелательности и