Мишель Роуэн – Эхо и империи (страница 48)
– Сомневаюсь.
– Конечно, я преувеличиваю. Но все равно это здорово.
Он поднял кружку.
– Тост.
– За что?
– За полнолуние завтрашней ночью. – Он одним глотком опрокинул все содержимое чашки.
– За полнолуние. – Я сделала глоток вина и сильнее сжала кружку. Как возможно, что последние две недели тянулись, словно год, и в то же время пронеслись, как один день?
И вот момент настал. Завтра, так или иначе, решится моя судьба.
– Ну как? – спросил Джерико.
– Вкусно, – призналась я. – Напоминает мне, что дома я постоянно пила слишком много.
– А я обычно не пью, – сказал он. – Валери запрещает.
– Правда? – Я взглянула ему в глаза, когда он налил нам еще вина. Не колеблясь, выпила свою порцию, позволяя мягкой, сладкой жидкости стечь по горлу.
– Правда. Она любит, чтобы ее блэкхарты сохраняли трезвость и хладнокровие, оно и понятно. На пьяную голову можно наделать много ошибок.
– Это верно. – От вина по рукам и ногам начало разливаться тепло. – Сколько ты ей должен?
– А что? Собираешься дать мне в долг?
– Возможно, – я пожала плечами. – У меня есть связи.
Джерико вздохнул.
– Эту цену нельзя выплатить деньгами. Деньги вообще мало волнуют Вал, а значит, их у нее и так в избытке. Нет, ее цена – преданность, контроль и власть. Она отпустит меня, когда будет готова. Когда решит, что я заслужил свою свободу.
– И когда это будет?
– Не имею понятия. Но судя по тому, как проходит это дело… уверен, что не получу от нее дополнительных очков.
Мой взгляд привлекло нечто тревожное. Отметки на руках Джерико обычно были невидимыми и светились только в первую ночь, когда стало известно об их существовании. Но сегодня я видела очертания отметок: тонкие красные линии, которые имели пугающее сходство со свежими шрамами.
– Джерико! – Я потянулась через стол и, схватив его левое запястье, повернула руку, чтобы полностью рассмотреть предплечье. – Что с тобой происходит? Становится хуже?
Он отодвинулся.
– Не беспокойся об этом. – Парень сделал еще один большой глоток вина. – Вино поможет. А через несколько дней это и вовсе перестанет иметь значение. Все закончится, так или иначе.
– Дай посмотреть, – тихо попросила я. Внезапно гул вокруг нас превратился в отдаленный фоновый шум.
– Зачем?
Я сердито посмотрела на него за то, что постоянно затевал споры.
– Назовем это нездоровым любопытством.
Мой ответ заставил его слегка изогнуть губы, будто он пытался сдержать улыбку.
– Ладно. Валяй.
Джерико снова протянул мне руку, положив ее на стол между нами и предоставив возможность рассмотреть, что с ним сделала злая ведьма, насколько мне позволял свет свечей.
Наверное, это и вправду было нездоровое любопытство (или же самое обычное), но я не удержалась и провела указательным пальцем по одному из похожих на шрамы символов: круг внутри круга.
– Это символ магии земли, – сказал он. – Валери высекла на мне –
– Значит, это элеменция, а не магия смерти.
– И то, и другое. Не знаю. Я не спрашивал, а она ничего не объясняла.
Я провела пальцем по волнистой линии, треугольнику и спирали. Казалось, простые формы скрывали весьма сложную магию.
При том, что до недавнего времени я верила, что вся магия – зло, меня переполняло любопытство о том, как она действовала, что означала и почему королева Исадора посчитала необходимым уничтожить всех арестованных ведьм и колдунов, включая Тамару, но исключая Вандера Лазоса. И почему все просто согласились с ней, будто в этом был какой-то смысл.
Я стала свидетельницей магии. Во мне самой была магия. И сейчас я прикасалась к магии.
Она не была злом. Джерико не был злым. В этом я не сомневалась, если не брать во внимание его нынешнюю работу, подозрительного босса и то обстоятельство, что он похитил меня.
– А сейчас болит? – спросила я блэкхарта.
– В этот самый момент нет.
Его голос стал хриплым. Я с любопытством взглянула на него и встретилась с темным пристальным взглядом.
– Закончила осмотр, Дрейк? – спросил он, но не убрал руку.
– Да, – ответила я, но тоже не отстранилась.
Я искала ответы в выражении его лица, в его бездонных черных глазах. Сколько бы времени мы ни проводили вместе, блэкхарт оставался для меня загадкой. Но большинство людей, которых я встречала, загадкой не были. Я могла раскусить их в мгновение ока. Но Джерико Нокс… был тайной, и я никак не могла его разгадать, как бы ни старалась.
– Тамара говорит, что ты порой смотришь на меня, будто сожалеешь о чем-то, – сказала я. – О чем ты сожалеешь, Джерико?
– Ни о чем. Очевидно, она видит то, чего нет, – натянуто ответил он.
Я помотала головой.
– Я тоже это замечала. Видела боль в твоих глазах, когда ты смотришь на меня. Я думала, что это боль от отметок.
– Значит, видимо, так и есть. – Мрачно кивнул он. – Бо́льшую часть времени я вообще на тебя не смотрю, Дрейк. Не стоит принимать меня за одного из своих многочисленных восторженных поклонников из реального мира. Я не они.
– А сейчас смотришь на меня.
– Мне от этого никуда не деться.
– А мог бы.
– Дрейк, я сегодня пришел сюда выпить, – сказал он. – Ты села напротив, прямо у меня перед глазами. Поэтому я и смотрю на тебя.
Я взглянула на бутылку вина, смутно осознавая, что она уже пуста и я, вне всякого сомнения, помогла опустошить ее содержимое.
– Кажется, я пьяна.
– Это многое объясняет. – Он подозвал разносчицу, которая принесла еще одну бутылку.
– Что, например?
– Например, то, что ты прикасаешься ко мне безо всякой причины.
Я убрала руки и, сложив их на коленях, издала нервный смешок.
– Прости, пожалуйста. Не хотела тебя обидеть.
– Забудь. – Он снова наполнил наши кружки и с угрюмым выражением лица отпил из своей. – Что еще нового в мире Джейни?
Я провела указательным пальцем по краю кружки.
– Мика подтвердила, что Лазос колдун.
– Ура. Значит, он говорит правду.