Мишель Роуэн – Эхо и империи (страница 44)

– Магию? Что ты имеешь в виду?

Я нахмурилась в ответ.

– Он колдун.

– Что? Я этого не знала.

Это показалось мне крайне сомнительным.

– Не знала?

Тамара покачала головой.

– Он знает, что я ведьма, но никогда ничего не говорил о том, что сам владеет элеменцией. Хотя, признаться честно, я никогда не оказывалась достаточно близко к нему, чтобы почувствовать нечто подобное. Почему ты считаешь его колдуном?

Сердце забилось быстрее. О загадочном Повелителе возникало все больше вопросов, на которые не было удовлетворительных, утешительных ответов.

– Ой, я не знаю, – ответила я, как можно более непринужденно, и вновь бросила взгляд на Джерико и его до смешного восхитительный торс. – Как-то раз услышала такой слух в трапезной. Люди болтают. Но это не значит, что они говорят правду. Здесь все знают, что ты ведьма?

– Нет, – тихо ответила она. – Здесь есть заключенные, которые считают, что все ведьмы – источник зла.

– Но ты не злая, – сказала я, качая головой.

Она взглянула на меня с опаской.

– На прошлой неделе ты довольно резко отреагировала на мою магию. Я боялась, что напугаю тебя. Скажу лишнего. В иной ситуации я бы не спешила использовать свою исцеляющую магию в твоем присутствии, но Джерико был в плохом состоянии.

От разговоров о магии я напряглась. Но я хотела, чтобы Тамаре было комфортно со мной, потому что она могла обладать информацией, которая мне пригодится. Я хотела сказать ей, что больше не боялась, что быстро свыклась с мыслью об элеменции и что магия была не такой ужасной и всецело разрушительной, как я всегда считала.

Но кирпичная стена, выстроенная из убеждений, которым я следовала на протяжении семнадцати лет, не разрушилась за одну неделю.

Мне представили факты и контраргументы, и мне многое нужно было взвесить и обдумать. Несомненно, встреча с Тамарой помогла понять, что в этой истории крылось гораздо больше, чем я могла представить.

– Джерико дал очень толковое объяснение магии, которое помогло мне начать лучше ее понимать, – сказала я. – Сказал, что она как нож – представляет опасность только в зависимости от того, как именно ее использовать.

– Хорошее сравнение, – согласилась она.

Я уже несколько дней пыталась забыть о том, как Лазос назвал меня ведьмой, хотя непрерывно повторяла свою новую мантру в сознании. Я не могла понять, почему меня так сильно беспокоит такое нелепое утверждение.

Но оттого, что я прячусь, оно никуда не исчезнет.

– Ты почувствовала во мне магию, когда я попала сюда, – сказала я.

– Да. – Кивнула она.

Живот свело, сигнализируя о том, что мне захотелось закончить разговор, как только он начался. Но я расправила плечи и продолжила:

– Ты во многих людях ее чувствуешь?

– Нет, – ответила она. – Совсем не во многих.

– Мика говорила тебе что-нибудь о моем… положении?

Тамара нахмурилась.

– Ни слова.

Мне претило, какой я стала нерешительной. Это не я. От страха в горле появился непроходящий ком, который будто перекрыл путь присущей мне прежде прямоте. Но выплясывая вокруг да около, я ничего не добьюсь.

Пора прекратить так сильно бояться.

– Магия, которую ты во мне почувствовала, попала из внешнего источника, – сказала я. – Шкатулка с магией памяти открылась, и она проникла прямо в меня.

– Я не знакома с такой магией, – сказала она. – Знаю только ту, которой сама обладаю. Но это, безусловно, объяснило бы, почему у тебя золотые глаза.

Я невольно испытала благодарность за то, что она легко приняла мое признание и даже глазом не моргнула. Сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь взять себя в руки перед следующим вопросом.

– То, что случилось со мной, может случиться с обычным человеком?

Тамара мотнула головой.

– Что ты имеешь в виду?

– Кое-кто сказал мне, что я ведьма. – Я произнесла это так тихо, почти шепотом, и даже отчасти надеялась, что она меня не услышит. – Что иначе во мне не могло быть элеменции.

Грудь защемило, живот свело, пока я ждала ее ответа.

– Хочешь знать правду? – спросила Тамара.

Я встретилась с ее серьезным взглядом, обдумывая свои весьма немногочисленные варианты.

Затем кивнула.

Она склонила голову набок.

– Магия, которую я почувствовала в Джерико, совсем не такая, как твоя. Я сразу же поняла, что он колдун. Магию смерти, которая в нем, невозможно направлять, она внедрилась в него самого. Я бы привела пример с водой и губкой, но воду можно извлечь. А тут губка будто пропитана перманентной краской. Если понимаешь, о чем я. Но ты… – она прижала ладонь к моей щеке и внимательно посмотрела мне в глаза. – Эта способность причиняет тебе сильную боль.

Я кивнула, глаза начало щипать.

– Но мне все равно нужно узнать правду, Тамара. Прошу. Уродливую, не смягченную, болезненную правду. Я ведьма?

Тамара выдержала мой взгляд с ласковым выражением лица.

– Я поняла, что ты ведьма, как только почувствовала в тебе магию.

Я просто уставилась на нее.

Она ответила грустной улыбкой.

– Уверена, ты надеялась услышать другой ответ.

– Но это невозможно, – прошептала я, и по щекам побежали горячие слезы, которые я пыталась сдержать.

Мне хотелось оттолкнуть Тамару, закричать на нее, обвинить во лжи и бежать прочь со всех ног.

Хотелось продолжить все отрицать, искать того, кто подтвердит, что это неправда. Что я не прожила семнадцать лет, не знаю эту темную тайну о самой себе. Мне хотелось смотреть на Тамару, как на одну из моих подружек на рауте, которым нравилось распускать жестокие сплетни обо мне за спиной.

Но что хуже всего, самое ужасное во всем этом…

Что в глубине души, в этих маленьких темных комнатках, в которых я годами запирала все, к чему не хотела иметь отношения, все, что причиняло мне боль, заставляло чувствовать себя слабой, сомневаться, ощущать, будто я не вписывалась в компанию своих друзей и собственную жизнь – никогда не вписывалась и никогда не буду, я знала…

Я знала, что это правда.

Я отшатнулась от Тамары, живот свело, и меня вырвало у подножия густого дерева.

Тамара не стала ко мне подходить, а осталась молча ждать в стороне. Простояв несколько минут на коленях, я, всхлипывая, вытерла глаза, затем рот и обернулась через плечо.

– Ты не поверишь мне, – сказала она, – но у тебя дар. Магия, что внутри тебя, стара как мир. И она прекрасна.

Мои золотые глаза снова защипало.

– Ты права. Я тебе не верю.

Она нерешительно подошла ко мне, чтобы обнять. И я позволила ей.

– Я понимаю твои чувства. Это страшное слово для таких, как мы. Но все не так плохо. Есть лидеры, такие как лорд Банион. Он пытается изменить мир и вернуть в него магию. Я знаю, что однажды ему это удастся и мы снова сможем быть самими собой, перестав жить в страхе.

Отстранившись, я всмотрелась в ее лицо, но увидела только искренность.