Мишель Роуэн – Эхо и империи (страница 40)

– Правда, – повторила я. – Все в порядке.

– Ладно, – рыкнул он. – Десять минут, а потом я вернусь, и разговор пойдет уже куда менее цивилизованно.

Он вышел и хлопнул за собой сломанной дверью.

– Прошу, простите за манеры Джерико, – обратилась я к Лазосу. – Удивительно, но он действительно желает мне добра.

– Он беспокоится о тебе.

Я хотела возразить, но, похоже, доказательства говорили сами за себя.

– Он беспокоится о магии, заключенной во мне, и о том, чтобы вернуть ее своему боссу.

Повелитель пристально посмотрел на меня из тени.

– Я уже давно не соприкасался с магией памяти. Как я уже говорил, это незамысловатая магия, но чтобы безупречно запечатлеть воспоминания, требуется невероятно высокий уровень владения элеменцией земли и воздуха.

– Вы им обладаете? – с надеждой спросила я. – Раш сказал, что вы можете изъять эту магию из меня, а значит, должно быть, обладаете… эм… высоким уровнем владения элеменцией земли и воздуха, верно?

– Разумеется.

Подтверждение принесло мне облегчение.

– Вы делаете это так же, как Тамара лечит людей магией земли?

– Ее магия гораздо слабее моей. Но все равно она невероятно полезна.

Я помотала головой.

– Ничего в этом не понимаю.

– Конечно, не понимаешь. Никто не понимает. Элеменция стара, как сама вселенная. Большинство ведьм и колдунов рождаются со слабым уровнем владения магией – не более одной или двух стихий. Изредка рождается кто-то, обладающий гораздо бо́льшими навыками. – Он облокотился на спинку трона. – Что еще ты хочешь узнать о магии? Или ты ищешь лишь решение своей нынешней проблемы?

Мне отчаянно хотелось вернуться к своей просьбе, но нужно было держать себя в руках. Нельзя перегнуть палку и рисковать получить от него отказ.

– Я ищу решение, которое поможет мне как можно скорее вернуться к нормальной жизни, – честно ответила я, но затем нахмурилась. – Но я хочу узнать больше. И хочу научиться контролировать магию. Вы поможете мне?

Пока он не задал вопрос, я даже не знала, каким будет мой ответ. Но он казался правдивым. Я сказала так не для того, чтобы быть у колдуна на хорошем счету. Всю жизнь меня учили, что магия – зло, а все колдуны и ведьмы – враги империи, но в крепости я видела и слышала проблески другой истины, которая не давала мне покоя и не позволяла игнорировать ее существование.

– Я помогу тебе, – кивнул Лазос. – И чувствую, что в каком-то смысле мой долг провести тебе небольшое обучение элеменции. Я уверен, что твой отец гордился бы твоими попытками проявить интерес к столь оклеветанному вопросу.

Я чуть не рассмеялась.

– Мой отец был бы в полном ужасе от всего этого. Он твердо верил, что магия и те, кто ею пользуется, – зло.

– Вернее сказать, что магию направляют, а не пользуются ею, как салфеткой или уборной, – натянуто уточнил Лазос. – Ведьма черпает свою магию из природных стихий. Она не существует в ней как в вакууме.

– Но магия памяти во мне, а не снаружи.

– Да, но эта магия была изначально направлена не тобой, она попросту заключена в тебе, – кивнул он. – Изолированная магия – гораздо более сложная, как эликсиры на основе магии земли и воды, применяемые в основном для усиления мужественности, здоровья, плодовитости. Именно те товары, с которыми имеет дело нанимательница блэкхарта. Мне попадались серебряные амулеты, выдержанные в магии воздуха, которые при ношении дарили владельцу иллюзию красоты. Также слышал о семенах, пропитанных магией земли, которые при попадании в организм способны вылечить самые страшные болезни. За определенную плату можно получить почти все. Подавляющее большинство практикующих магию не обладают достаточно сильными навыками или контролем, чтобы создавать подобные вместилища, а потому они очень редко встречаются и дорого стоят. По этой причине Валери так сильно заинтересована в том, чтобы заполучить магию, которая сейчас находится в тебе. Не говоря уже о том, чьи воспоминания в ней замешаны. Право, она бесценна.

У меня голова пошла кругом.

– У Валери есть кинжал, которым она высекла магию в Джерико. Этот кинжал – такое же вместилище?

Лазос замер.

– У нее есть кинжал? Какой кинжал? В нем секрет ее магии смерти?

Воздух вокруг меня похолодел, и стало так тихо, что я услышала стук собственного сердца. Я осознала, что мне не стоило ничего говорить.

Снова сплетни, но на сей раз случайно. Ой.

Я растянула губы в легкой улыбке.

– Честно? Не знаю. Для меня это в новинку.

Лазос с минуту изучал меня взглядом, но потом кивнул.

– Конечно, ты не можешь знать о таких вещах. – Он шумно выдохнул. – Все это настоящая загадка.

– Похоже, вы много знаете.

– Да. Но не о магии смерти. Однажды я был так глуп, что думал, будто знаю о ней. Что я достоин направлять эту величайшую силу. – Он покачал головой, и взгляд его стал встревоженным. – Иметь возможность управлять жизнью и смертью подобно богу – это головокружительная перспектива. Но магия смерти – преступление против самой природы. И за такое преступление приходится платить очень высокую цену.

– Поэтому вы здесь? Потому что пытались направлять магию смерти? – спросила я.

Лазос одарил меня таким холодным взглядом, что мне показалось, будто кровь застыла в жилах. Но затем резкое выражение его лица смягчилось.

– Я пытался однажды. Один лишь раз. Результат был… жутким.

Я содрогнулась. Не знаю, что он имел в виду, но, честно говоря, мне не хотелось знать.

– Милорд, пожалуйста, забудьте, что я задала столь личный вопрос. Он не имеет никакого отношения ко мне или заточенной во мне магии.

Он принялся искать новую бутылку, бормоча себе под нос:

– До чего же тяжелая судьба, черная, как смоль. И похоже, мне никак от нее не сбежать.

– Милорд? – окликнула я, когда мне показалось, будто он впал в своеобразный транс, уставившись пустым взглядом на бутылку в руке.

– Хватит разговоров о магии смерти. – Он снова посмотрел мне в глаза, и взгляд его стал яснее, вернулся в настоящее. – Не могу не задаться вопросом, почему Зарек решил заключить свои воспоминания. Он человек бесчисленных тайн, так зачем ему рисковать, так их обличая?

– Хороший вопрос. – Я знала, что он задал его не мне, а попросту размышлял вслух. – Раш сказал, что вы были с ним связаны, но я не знаю, насколько близко.

– Достаточно, чтобы некогда считаться его другом. – Лазосу удалось найти еще одну бутылку с выпивкой, и он быстро ее опустошил. – Мне всегда было сложно дружить с одаренными колдунами. Но, думаю, с Зареком мне это ненадолго удалось. – Лазос заметил, что мой взгляд прикован к бутылке, и отбросил ее в сторону. – Выпивка помогает мне легче переживать мои многочисленные ошибки.

– Я понимаю, – сказала я, хотя сама удивилась такому признанию.

– Нет. Ты слишком молода, чтобы понимать такие вещи, Джослин. Итак, почему Зарек захотел заключить свои воспоминания? Воспоминания, которые, попав не в те руки, могут быть использованы против него? На ум приходит только одна причина. Он хотел увидеть правду.

Я помотала головой.

– Что вы имеете в виду? Если он хотел помнить о чем-то, разве он не мог… ну знаете, просто помнить об этом? Естественным образом.

– В этом и кроется очарование магии памяти. Когда мы прибегаем к естественной способности вспоминать события, то видим их в искаженной реальности. По этой причине не существует двух людей, которые будут помнить одно и то же событие совершенно одинаково. Мы видим прошлое сквозь призму наших желаний, предрассудков и заблуждений. Но, заключив их, а затем ступив в отголоски, созданные при помощи магии, можно увидеть воспоминания объективно, будто просматривая запись события. Понимаешь?

Я медленно кивнула.

– Кажется, да. Вы хотите сказать, что так исключается вероятность совершить ошибку – вспомнить неверно? Например, как я как-то раз была на вечеринке у подруги и, клянусь, запомнила, что была в розовом платье. Но когда увидела фотографии, оказалось, что я была в голубом. – Я поморщилась. Внезапно все испытания и невзгоды моей жизни до встречи с магией стали казаться несущественными. – Наверное, это неудачный пример.

– Важно, чтобы ты поняла саму идею.

Я поняла. Полагаю, это весьма неплохое начало.

– Я могу перемещаться в воспоминаниях Баниона, по крайней мере, в первых, которые видела. Но вчерашние воспоминания, которые я пыталась контролировать, были другими. Разрозненными и запутанными. И они причиняли боль. – Я вздрогнула. – Я чувствовала, будто меня подхватил и закружил торнадо.

– Расскажи мне подробнее об увиденных тобой воспоминаниях.

Я накрутила прядь волос на палец.

– Я стараюсь не задумываться ни о чем, что связано с этим колдуном.

– Сделай одолжение. И я обещаю, что помогу тебе научиться контролировать их, чтобы это не повторилось снова. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы это повторилось.

– Очень сомневаюсь, что когда-нибудь этого захочу. – И все же его обещание ободрило меня, и я заставила себя вспомнить вчерашнее разрозненное видение. – Я видела Баниона в детстве. Потом увидела его переполненного ненавистью. В другом видении с ним была красивая женщина, которая его поцеловала. А потом он говорил перед огромной толпой и рассказывал ей, что они уничтожат империю. Это было больше похоже на лорда Баниона, которого я ожидала увидеть. – Я содрогнулась. – Было и правда страшно.

Лазос молча слушал и наблюдал за мной.