Мишель Рид – Украсть собственную жену (страница 9)

— Нам нужно зайти в порт, — холодно сказала Леона, высвободилась из-под его руки и чопорно пошла к трапу. Ей хотелось запереться в каюте, пока яхта не зайдет в порт.

Хасан тяжело вздохнул и приказал:

— Вернись! Я пошутил. Нам надо поговорить.

Но это была не шутка, и они оба об этом знали. Хасан вел себя как безжалостный, целеустремленный монстр, который не оставлял ей выбора. Она резко остановилась, когда перед ней появился мужчина с аккуратной бородкой и ястребиными чертами лица.

— Ну, вы только посмотрите на него! — протянула она. — Пришел соучастник преступного заговора милорда шейха.

Рафик открыл рот, чтобы поздороваться с ней, но ее тон заставил его передумать. Он отвесил ей такой поклон, который впечатлил бы даже Фейсала, а Леона сильнее рассердилась.

— Не смей преклоняться передо мной! Мы оба знаем, что ты совсем не уважаешь меня, — резко сказала она ему.

— Вы ошибаетесь, — ответил он, — я вас очень уважаю.

— Даже тогда, когда надеваешь на меня абайю?

— Абайя была крайне необходима, — объяснил он, — потому что ваш наряд сверкал так ярко, что вас могли увидеть при свете автомобильных фар. Примите мои извинения, если мои действия вас обидели.

Он думает, что утешит ее извинениями?

— Знаешь, что тебе нужно, Рафик аль-Кадим? — спросила она. — Тебе надо найти жену — настоящую фурию, которая сделает тебя таким несчастным, что у тебя не будет времени вмешиваться в мою жизнь!

— Вы злитесь, и это правильно, — признал он, но его глаза сверкнули от мысли, что кто-то вмешается в его жизнь. — Я раскаиваюсь по поводу инцидента с абайей.

— Леона, уйди с солнца, — произнес Хасан. — Ты по глупости можешь обгореть из-за своей злости.

Леона не двинулась с места, но Рафик встал прямо рядом с ней и заслонил ее от солнца своим мощным телом.

— У тебя есть новости, Рафик? — спросил Хасан.

— Шейх Абдул хочет срочно поговорить с тобой.

— Шейх Абдул подождет, пока я завтракаю. — Он вернулся к столу для завтрака. — Леона, садись за стол. Рафик, передай шейху, что я поговорю с ним позже.

В конце концов Леона шагнула под навес. Рафик поклонился и ушел. Хасан слегка улыбнулся ей.

— Иногда ты бываешь таким жестоким. — Она выдохнула.

К ее удивлению, Хасан засмеялся.

— Ты называешь меня жестоким, а сама пригрозила Рафику женой. У него есть женщина, — признался он, подходя к Леоне со спины. — Черноволосая, кареглазая испанка с золотистой кожей. — Он расстегнул единственную пуговицу на жакете Леоны и начал его снимать. — Она очень соблазнительно танцует фламенко. — Его губы коснулись тонкого изгиба ее обнаженного плеча. — Но Рафик уверяет меня, будто ничто не сравнится с тем, как она танцует только для него.

— Ты видел ее танец? — Не сдержавшись, Леона повернула голову, и в ее зеленых глазах сверкнула ревность.

Выгнув темную бровь, он лукаво посмотрел на Леону:

— Ты утверждаешь, будто хочешь освободить меня, но на самом деле ты так властвуешь надо мной, что я чувствую, как твои цепи сжимаются, а не ослабевают.

— Какой ты тщеславный!

— Потому что мне нравятся цепи? — спросил он, обезоруживая ее.

Леона опешила. Хасан был способен соблазнить ее за несколько секунд. Нет, на самом деле она хочет освободить не его, а себя.

— Я буду чай, — пробормотала она, пристально разглядывая блюда на столе.

Хасан вдруг охнул:

— У тебя синяки! — Он уставился на ее правое плечо.

— Ерунда. — Она старалась не обращать на это внимания.

— Где у тебя еще болит? — Он принялся осматривать те части ее тела, которые не скрывала одежда.

— Побаливает правое бедро, — сказала она. — Хасан, прекрати! Со мной все в порядке.

Он ее не слушал. Брюки Леоны соскользнули на палубу, и Хасан, встав на колени, принялся осматривать ее правое бедро.

— Я у твоих ног, — извиняясь, произнес он.

— Я заметила, — сказала она, ее голос дрожал от шока, а не от радости. — Встань и дай мне одеться, — умоляла она. — Нас могут увидеть.

— Не увидят, если они дорожат своими головами, — ответил он и стал натягивать брюки на ее узкие бедра.

И в этот неподходящий момент появился Фейсал. Леона покраснела, а Хасан вскочил на ноги как ошпаренный.

— Мои искренние извинения, — испуганно взмолился Фейсал. — Ваш достопочтенный отец… Шейх Халифа желает немедленно поговорить с вами, сир.

Хасан резко взял Леону за плечи и усадил ее на стул.

— Принеси моей жене чаю, Фейсал! — рявкнул он на своего слугу.

Обрадовавшись шансу уйти, Фейсал почти убежал.

Хасан обратился к Леоне:

— Поешь!

Он не смотрел ей в глаза. При виде легкого румянца на его скулах она улыбнулась. Вряд ли кто-нибудь видел шейха Хасана аль-Кадима в таком замешательстве.

— Не смейся надо мной! — прорычал он, наклонился и поцеловал ее в губы, а потом быстро ушел, пообещав вернуться через минуту.

Леона съела свежеиспеченную булочку, выпила чаю, но Хасан все не возвращался. В конце концов появился Рафик. Он формально поклонился ей и принес извинения от Хасана, который занимался государственными делами.

Она знала, что он может часами работать.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Рафик.

— Это приказ государя? — сухо сказала она.

Он одарил ее полуулыбкой и сел на стул.

— Расскажи мне о своей любовнице-испанке, — предложила она.

Рафик вздохнул, стащил гутру с головы и бросил ее в сторону. Это был знакомый жест члена семьи аль-Кадим. Он олицетворял многое: усталость, гнев, презрение или уступку.

— У него нет совести, — пожаловался он.

— Но ты продолжаешь безоговорочно любить его, Рафик, сын Халифа аль-Кадима, — тихо ответила она.

Он выгнул бровь. Иногда он выглядел настолько похожим на Хасана, что их можно было счесть за близнецов.

— Я внебрачный сын, — горделиво уточнил Рафик. — Ты тоже продолжаешь любить его, поэтому нам лучше не бросать друг в друга камни, — посоветовал он.

Рафик родился вне брака от красивой француженки — любовницы шейха Халифы, которая умерла родами. Тот факт, что на момент рождения Рафика самому Хасану было всего шесть месяцев, должен был сделать двух сводных братьев заклятыми врагами. Они выросли вместе: один был уверен в своем высоком статусе, а другой знал, что никогда его не получит. Тем не менее эти двое были так близки, словно родились от одной матери. Они всегда были заодно, и их больной отец знал, что никто не отнимет у него власть, пока его сыновья будут рядом. Когда появилась Леона, она тоже попала в это кольцо защиты.

Большую часть жизни ее окружали сильные мужчины: отец, Итан, Рафик и Хасан. Даже шейх Халифа, хотя сейчас он болен, всегда был ее верным сторонником.

— Убеди его отпустить меня, — тихо попросила она.

Глаза Рафика потемнели.

— Он скучал по тебе.

Она приуныла, но продолжала настаивать:

— Убеди его.