Мишель Рид – Украсть собственную жену (страница 16)

— О, конечно. — Эви присела на краю кровати.

— Ненавижу мужчин, — хрипло объявила Леона.

— Ты ненавидишь конкретного мужчину.

— Я буду рада, когда все закончится и он отпустит меня.

— Ты в это веришь? — Эви рассмеялась. — Хасан — араб, а они ни перед чем не останавливаются. Высокомерный, упрямый, милый эгоист и собственник.

— Тебе повезло с мужем.

— Он был совсем не идеальным в тот день, когда я прогнала его, — вспоминала Эви. — По правде говоря, это был худший момент в моей жизни, когда он повернулся, чтобы уйти, абсолютно не протестуя. Я знала, что все кончено. Я видела его глаза…

— Я понимаю, — жалобно прошептала Леона. — Я сама видела такой взгляд…

— Ох, Леона. — Эви вздохнула. — Вам обоим надо образумиться и перестать ссориться. Вы любите друг друга. Разве этого не достаточно?

Рашид не согласился с выбором Хасана.

— Подумай еще раз, — убеждал он. — У нас много времени, прежде чем мы доберемся до суши.

— Мне нужно это уладить, — мрачно настаивал Хасан. — Леона вне себя. Чем больше я тяну время, тем сильнее сомневаюсь. И Абдул, и Зафина аль-Ясин стали настолько самоуверенными, что болтают все, что им заблагорассудится. Мой отец согласился со мной. Это следует сделать сегодня, — подытожил он.

— Как скажешь, — печально произнес Рашид и ушел, чтобы подготовить то, ради чего его вызвали в кабинет Хасана.

Час спустя Эви была со своими детьми, Медина и Зафина тихо сидели в одном из салонов, потягивая кофе и ожидая результатов совещания, проходившего на палубе ниже. Леона и Самир собирались покататься на гидроциклах, когда шейх Рашид аль-Кадах решил выступить.

— Я выслушал ваши аргументы с большим интересом и растущим беспокойством, — спокойно начал он. — Некоторые из вас, кажется, предлагают Хасану выбрать между его страной и женой с Запада. Я считаю это очень тревожным явлением не только потому, что у меня самого жена из западной страны. Ради чего дальновидным арабам устанавливать такие устаревшие правила?

— Кровное наследование, — тут же ответил Абдул.

Кое-кто нервно поерзал на месте. Рашид посмотрел в лицо каждому из собравшихся, молчаливо призывая их не согласиться с шейхом Абдулом. Если бы они так поступили, это было бы оскорблением для него самого, его жены и детей.

— Кровное наследование было под угрозой шесть лет назад, Абдул, — уверенно произнес Рашид. — Когда Хасан женился, все вы приняли его жену. Что изменилось?

— Ты неправильно понял, Рашид, — быстро вставил Джибриль аль-Махмуд. — Приношу свои извинения, Хасан, но я должен высказаться. — Он поклонился. — Всему Рахману хорошо известно, что ваша уважаемая жена не может родить ребенка.

— Это неправда, но, пожалуйста, продолжайте, — спокойно предложил Хасан.

Взволнованный, Джибриль снова посмотрел на Рашида:

— Мы умоляем Хасана взять вторую жену, чтобы обеспечить семейную преемственность.

— Хасан? — Рашид вопросительно посмотрел на него.

Хасан покачал головой:

— У меня уже есть жена.

— А если Аллах откажет вам в сыновьях, что тогда?

— Тогда трон перейдет к моему преемнику. В чем проблема?

— Проблема в том, что вы насмехаетесь над арабскими традициями, — нетерпеливо сказал Абдул. — Вы обязаны сохранить имя аль-Кадимов. Ваш отец с этим согласен. Старейшины согласны. Я считаю невыносимым то, что вы упорствуете и ничего не делаете, имея честь быть сыном своего отца!

— Я отдаю свое право наследования, — возразил Хасан. — Я готов уйти и позволить одному из вас занять мое место. Вот так, — закончил он и взмахнул рукой. — А теперь обсуждайте преемника моего отца без меня…

— Минутку, Хасан!.. — произнес Рашид. — Отчасти я возражаю против твоего решения.

Хасан вернулся на свое место. Рашид кивнул в знак благодарности и обратился ко всем, кто сидел за столом:

— Земля Рахмана граничит с моей землей. Ваша нефть проходит по нефтепроводу под землей Бехрана и смешивается с моей нефтью в наших общих резервуарах для хранения у залива. А старые нефтепроводы пересекают наши границы от оазиса до оазиса по схеме, утвержденной договором, который составлен и подписан аль-Кадахом и аль-Кадимом тридцать лет назад. Скажи мне, с кем я должен продлевать этот договор, если аль-Кадим больше не будет исполнять свои обязательства по сделке?

Это была атака по всем фронтам. Рахман не имел выхода к морю. Он нуждался в Бехране, чтобы доставлять нефть на танкеры, пришвартованные у его обширных терминалов. Договор был старым, и установленные в нем тарифы не менялись тридцать лет. Границы были только линиями на картах, они игнорировались племенами, которые бродили по пустыне на верблюдах.

— Об изменении баланса сил в Рахмане не может быть речи! — заявил шейх Джибриль аль-Махмуд. — Мы уважаем и полностью поддерживаем Хасана.

— Ага, — сказал Рашид. — Значит, мне показалось, что Хасан собирается оставить трон как преемник своего отца.

— На самом деле ничего подобного никогда не приходило нам в голову. — Шейх Джибриль тут же сменил тактику. — Нас просто беспокоят будущие преемники, и нам интересно, не пора ли Хасану подумать о том…

— Как говорят старики: время — песчинка, которая движется по воле Аллаха, — произнес Рашид.

— Спасибо, — тихо сказал Хасан Рашиду несколько минут спустя, когда все ушли из кабинета. — Я у тебя в долгу.

— При чем тут долг? — спросил Рашид. — Просто я не хочу, чтобы потомок шейха Абдула аль-Ясина превратился в человека, который потом расправится с моим сыном. А кто твой преемник?

— Рафик, — ответил Хасан.

— Но он не хочет эту работу.

— Однако он ее получит, — мрачно сказал Хасан.

— Он знает?

— Да. Мы это уже обсуждали.

Рашид задумчиво кивнул и грустно улыбнулся:

— Теперь, мой друг, когда ты добился своего, постарайся быть счастливым.

Хасан тяжело вздохнул и подошел к окну. Он увидел, как Леона и Самир гоняются друг за другом по воде на гидроциклах.

— Победа бывает безрадостной, — пробормотал он в конце концов. — Потому что я сомневаюсь, что Леона останется со мной.

Молчание Рашида заставило Хасана повернуть голову. Выражение лица Рашида говорило само за себя.

— Ты тоже не веришь, что она останется? — хрипло сказал Хасан.

— Мы с Эви обсуждали это, — признался Рашид. — Когда-то мы с Эви были на вашем с Леоной месте.

Хасан внезапно громко ахнул. Он увидел, как Леону перебросило через переднюю часть гидроцикла и она ушла под воду.

Выскочив на палубу, он прыгнул на гидроцикл и понесся к Леоне. За ним следом рванул и Рафик. Все замерли, когда Хасан прыгнул с движущегося гидроцикла в темно-синюю воду. Он увидел, что лодыжка и запястье Леоны запутались в рыболовной сети.

Подплыв к ней, он увидел панику в ее глазах — она уже приготовилась умирать. Хасан освободил ее ногу и руку и быстро потащил Леону вверх.

Бледный и ошеломленный, он жадно хватал ртом воздух. Леона рыдала и кашляла, стараясь отдышаться. Испуганные Рафик и Самир помогли Хасану уложить ее в лодку, которую он повел не к яхте, а вывел в Красное море.

Позже, когда Леона лежала в лодке на куче полотенец и дрожала всем телом, Хасан тихо произнес:

— Знаешь, сегодня впервые с детства мне захотелось плакать. Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. Иногда мне кажется, что тебе наплевать на меня.

— Это был несчастный случай, — хрипло прошептала она.

— Как и пробежка по трапу, с которого ты свалилась! Какая разница, случайность это или не случайность?

Присев, она завернулась в полотенце.

— Ты меня слушаешь? — проворчал он.

— Нет, — ответила она. — Где мы?

— В глуши, где я могу орать и плакать. И где я могу послать всех к черту! — не унимался он. — Мне надоело, что в мою жизнь вмешиваются другие люди. Мне надоело играть в глупые политические игры. И мне осточертело смотреть, как ты совершаешь безумные поступки только потому, что сердишься на меня!

— Хасан…

— Что? — в ярости рявкнул он, и его темные глаза сверкнули.