Мишель Рид – Украсть собственную жену (страница 14)

Посмотрев по сторонам, Леона увидела Порт-Саид, похожий на огромный промышленный комплекс. Это был не лучший вид, который можно наблюдать во время завтрака, хотя яхта заняла лучший причал.

— А где остальные гости? — сказала она.

— Либо спят, либо завтракают в своих апартаментах. — Рафик сдержал зевок, и Леона вспомнила, как вчера он стремительно ушел с ужина. Наверняка он отправился к своей женщине.

— Ты не спал ночью? — спросила Леона, и он не ответил. — Надеюсь, она была хороша? — насмешливо произнесла она.

— Она восхитительна. — Он улыбнулся и налил ей чаю с молоком. — Может быть, чай улучшит твое настроение?

Леона взяла чашку и подумала, что никогда не чувствовала себя такой напряженной и тревожной. И все из-за Хасана и его сюрпризов.

Она отпила чаю, и вдруг ее затошнило. Видимо, она побледнела, потому что Рафик нахмурился.

— Что случилось? — спросил он.

— По-моему, молоко прокисло. — Она поспешно поставила чашку на блюдце и отодвинула ее от себя.

Тошнота ушла так же внезапно, как появилась. Когда появился Хасан, инцидент был забыт. Он поцеловал Леону в лоб и сел рядом с Рафиком, который принес к столу кувшин свежего молока. На Хасане были бежевые брюки-чинос и черная футболка.

— Почему ты такая бледная? — Хасан уставился на нее, прищурившись.

— Она ненавидит сюрпризы, — ответил Рафик.

— Ага, значит, я в немилости, — протянул Хасан. — Так же как молоко и сливочное масло. — Он разглядывал ее как сокол.

— От молока меня затошнило, поэтому я решила, что не буду ни его, ни масло, — сказала она, объясняя причину, по которой она пила черный чай и грызла сухой тост.

Молочные продукты часто портились в жару, поэтому Хасан не усомнился в ее ответе. Но когда ему принесли кофе и Леона услышала его аромат, ее снова затошнило.

Леона явно нервничала. Заметив это, Рафик решил оставить ее наедине с Хасаном.

— Я пойду и разбужу Самира, а потом оттащу его в спортзал на час перед завтраком. — Рафик встал, и его внимание привлек звук за брезентовым навесом. По бетонной набережной к яхте приближался черный лимузин. Рафик слегка коснулся рукой плеча Хасана. — Едет твой сюрприз. — И ушел.

Поднявшись на ноги, Хасан взял за руку Леону и заставил встать со стула.

— Пойдем! — Он провел ее вниз по трапу, через холл, на тенистую террасу и к перилам у трапа.

Из лимузина вышла красивая блондинка.

У Леоны перехватило дыхание.

— Эви, — прошептала она. — И Рашид, — прибавила она, когда из лимузина вышел рослый шейх Рашид аль-Кадах. — Они плывут с нами? — Ее глаза сияли от удовольствия, чему очень обрадовался Хасан. Теперь она смотрит на него, как на самого замечательного парня в мире.

— Их присутствие скрасит твое несчастье?

Ее ответ был быстрым и смелым — Леона жадно поцеловала Хасана в губы.

— Я думал, что через шесть лет безудержная страсть немного остынет, — лениво и насмешливо произнес глубокий мужской голос практически без акцента.

— И это говорит мужчина, который держит на руках сына и дочь, — язвительно ответил женский голос.

Сын и дочь. Хасан застыл от шока, потому что он не ожидал, что аль-Кадахи возьмут с собой детей в этот круиз. Леона отошла в сторону и отвернулась. Рашид горделиво стоял на набережной и придерживал рукой маленького сына, а красавица Эви брала из его рук маленькую трехмесячную дочку, одетую в розовое.

Они начали подниматься по трапу, и Хасану показалось, что он видит худший кошмар в своей жизни. В глазах Леоны стояли слезы, когда она шла навстречу гостям. Она посмотрела на ребенка, затем на Эванджелин аль-Кадах и обняла ее.

Рашид наблюдал за ними, улыбался и ждал в нескольких шагах от трапа. Он не заметил ни страданий Леоны, ни того, с какой особенной нежностью она прикоснулась пальцем к щеке девочки.

— Я не знала, — мягко сказала она Эви. — В последний раз, когда мы виделись, ты не была беременна!

— За год многое может случиться, — сухо вставил Рашид, привлекая внимание Леоны.

Эви отошла в сторону, пропуская мужа на палубу. Он поставил сына на ноги, чтобы должным образом поздороваться с Леоной.

— Ты гордый, как павлин. — Она рассмеялась и, забыв об арабских запретах, бросилась в объятия Рашида.

Хасан стоял на месте и не подошел, чтобы поздороваться с гостями. Поверх широкого плеча Рашида Леона увидела, что ее муж хмурится. Когда Хасан здоровался с Эви, Леона присела на корточки перед малышом, который держался за юбку своей матери. Темноволосый, с золотистыми глазами — весь в отца.

— Привет, Хашим. — Леона нежно улыбнулась. Они встречались раньше, но она была уверена, что маленький мальчик ничего не вспомнит. — Твой большой палец вкусный?

Он серьезно кивнул и засунул большой палец еще дальше между пухлыми губами.

— Меня зовут Леона, — сказала она ему. — Давай дружить?

— Красный, — сказал он, не вынимая пальца изо рта, глядя на ее волосы. — Солнце.

— Спасибо. — Она рассмеялась. — Я вижу, ты станешь таким же соблазнителем, как твой папочка.

При упоминании отца Хашим подошел к Рашиду и попросился к нему на руки. Тот, разговаривая с Хасаном, поднял мальчика и привычным жестом прижал к себе.

— Можно ее подержать? — попросила Леона у Эви, протягивая руки к ребенку.

Та сразу передала ей малышку.

— Сколько ей?

— Три месяца, — сообщила Эви. — Она тихая как мышка и сладкая как мед. Мы назвали ее Ямила Люсинда в честь двух бабушек, но мы зовем ее Люси, потому что так милее.

Услышав голос матери, Люси открыла глаза и посмотрела на нее глазами цвета аметиста, унаследованными от Эви. Леона с трудом сдержала слезы.

Через минуту на тенистой палубе появились и другие гости. Леона вспомнила о своей роли хозяйки и пошла отдавать распоряжения. Она вошла в каюту и набрала внутренний телефонный номер, чтобы заказать прохладительные напитки.

Хасан выбрал самое неподходящее время, чтобы пойти за ней следом.

— Прости, — сухо объявил он, и его слова показались ей оскорбительными. — Когда я устроил для тебя этот сюрприз, я не ожидал, что аль-Кадахи привезут с собой своих детей.

Леона была потрясена, осознав, что Хасан ее жалеет.

— Хватит с меня твоей сверхчувствительности! — отрезала она. — Неужели ты в самом деле веришь, что я буду против их прекрасных детей, потому что не могу родить сама?

— Не говори так! — рявкнул он. — Это неправда, но ты сводишь меня с ума, утверждая, что это так!

— Хватит прятать голову в песок, Хасан, — ответила она. — Мы оба знаем, что ты лжешь себе!

С этими словами она ушла, оставив Хасана наедине с кипящим разочарованием. Леона продолжала играть роль радушной хозяйки и даже просидела целых десять минут с Зафиной, слушая, как та превозносит достоинства своей дочери Надиры. Потом Эви тихо попросила Леону проводить ее в их каюту, потому что ребенка надо было переодеть.

Когда Хашимом занялась няня, а Эви и Леона остались в каюте одни, Эви спросила:

— Слушай, почему Хасан фактически умолял и подкупал нас, чтобы мы согласились на эту поездку?

Леона просто не выдержала и расплакалась от горя. К тому моменту, когда она успокоилась и свернулась калачиком на кровати, Эви нежно погладила ее по голове.

— Я думаю, он хотел, чтобы я приободрилась, — наконец ответила она Эви. — Потому что любой, у кого есть глаза, увидит, что аль-Махмуды и аль-Ясины желают, чтобы я исчезла с лица земли. Хасан не знает, что я всегда знала: его народ хочет, чтобы Надира аль-Ясин стала его женой.

— Мне знакомо это чувство, — тихо сказала Эви. — Я полагаю, она красивая, послушная и любит детей.

Леона кивнула, приглушенно всхлипнув.

— Я встречалась с ней несколько раз. Она очень милая, — неохотно призналась она.

— И она подходит Хасану.

— Да.

— А ты, конечно же, ему не пара.

Леона кивнула.

— Тогда почему ты здесь? — спросила Эви.