Мишель Пейвер – Бронзовый воин (страница 20)

– Эхо больна, – вмешалась Пирра. – Ты должна ее спасти!

Хекаби рассеянно глянула на нее и продолжила ходить из стороны в сторону.

Пирра с ужасом наблюдала за старой знакомой. Хекаби изменилась до неузнаваемости. Раньше она была почти красавицей с крупными, благородными чертами лица – такие хороши в любом возрасте. Но с тех пор Хекаби превратилась в исхудавшую оборванку, с ног до головы облепленную серой глиной. На месте ритуальных шрамов от ожогов, какие есть у всех островитян, на предплечьях Хекаби свежие коросты, содранные в знак траура по утраченному дому. Темные глаза лихорадочно бегают из стороны в сторону, а ярость исходит от Хекаби, будто жар от огня.

«Только этого не хватало!» – подумала Пирра. Если знахарка и впрямь обезумела от тоски по утерянной родине, Эхо обречена.

– Ничего не действует, – бормотала Хекаби, заламывая руки так, что пальцы трещали. – Чего-то не хватает, но чего?

– Хекаби, послушай меня! Эхо умирает, помоги ей!

– А мне какое дело? – прорычала знахарка. – У меня только одна цель: уничтожить Воронов, а одним оружием их не победить!

– Раньше тебе до всего было дело, – возразила Пирра. – На Талакрее ты отнеслась к Разбойнице по-доброму!

Знахарка дернулась, будто от боли.

– Тьма и страдание, и больше ничего не осталось… Хекаби живет только ради того, чтобы сокрушить Воронов.

Пирра вспомнила перевернутый треножник для подношений в пещере. Перед мысленным взором возник маленький глиняный диск на кончике косы. И вдруг Пирра догадалась: это волосы Теламона.

– Ты хочешь наложить на Воронов проклятие, – произнесла девочка. – Тот осколок – он ведь от чаши Короноса, верно? Он никогда не пьет из одного сосуда дважды, после первого же раза чашу разбивают. А окровавленный бинт – с раны Фаракса…

– Но почему это все не помогает? – вскричала знахарка. – Хекаби чего только не перепробовала, а толку никакого! Нужно что-то еще, но что?

– Я немножко разбираюсь в проклятиях, – нехотя призналась Пирра. – В Египте я использовала одно. Оно приманило крокодилов, которые убили Алекто.

Хекаби развернулась к девочке:

– Это сделала ты?

Пирра кивнула:

– Я тебе помогу. Но сначала ты должна вылечить Эхо.

Хекаби помедлила.

– Показывай свою птицу, – велела она.

Пирра осторожно вытащила соколиху из-под туники. Эхо стала совсем невесомой. Голова ее поникла, а из-под желтых век выглядывают только темные щелки глаз. Красивые темно-серые крылья приобрели тусклый оттенок, а светлая пятнистая грудь такая тощая, что кости выпирают. Сердце Пирры сжалось от страха. Вдруг исцелить Эхо не по силам даже Хекаби?

Знахарка провела грязным, облепленным глиной пальцем по груди соколихи и нахмурилась.

– Эта птица обладает силой. Откуда она?

– С Кефтиу.

– А поточнее?

– Из Така Зими. Это святилище на вершине Горы…

– Я знаю.

Хекаби снова принялась ходить туда-сюда, ее глаза лихорадочно заблестели.

– Теперь все ясно, – пробормотала знахарка. – Чтобы проклятие подействовало, мне нужна сила многих земель – всех, которые осквернили Вороны! Священная птица с Кефтиу…

– Нет! – вскричала Пирра. – Эхо я тебе не отдам!

– Я и не собиралась приносить ее в жертву, – отмахнулась Хекаби. – Хватит одного пера!

– Попробуй только выдерни! Эхо сейчас даже такая мелочь убить может!

Хекаби продолжала мерить шагами землю, будто не слышала слов девочки.

– Сила разных мест. Да! Именно то, что мне нужно! – Знахарка остановилась. – Но как быть с Талакреей? У меня не осталось ничего с родного Острова!

– А как же обсидиановые бусы? Ты их все время носила, – сказала Пирра, на всякий случай прижимая Эхо к груди. – А вещий камень? А сера с Огненной Горы?

– Все погибло, – простонала знахарка. На ее лице отразилось горе. – Я так торопилась сбежать, что в суматохе потеряла вещи! Ничего не осталось! Проклятие не подействует!

– Подействует, – изменившимся голосом произнесла Пирра.

Резким движением открыв мешочек, она достала маленький гребень из слоновой кости и бросила его к ногам Хекаби.

– Возьми, он из Египта. А это… – Пирра кинула на землю последний оставшийся золотой мак. – Это с Кефтиу, из самого Дома Богини! В нем гораздо больше силы, чем в пере!

Хекаби с жадностью схватила оба предмета и прижала их к груди.

– А как же Талакрея?

Мысли лихорадочно заметались в голове Пирры.

– Я дам тебе кое-что оттуда, но сначала поклянись, что взамен поможешь Эхо.

Хекаби недоверчиво глядела на нее.

– У тебя есть что-то с моего Острова? Не может быть! Его ведь больше не существует! Вороны прогневили Повелительницу Огня, и Она разрушила его!

– Но кое-что сохранилось, – возразила Пирра. – Только дай клятву, что вылечишь Эхо!

– Покажи, а то не стану клясться.

Пирра прокашлялась и издала клич. Подождала. Потом издала клич снова.

Хекаби заметила движение внизу склона да так и ахнула.

Под соснами стояла Разбойница. Навострив уши, она настороженно переводила взгляд с Пирры на Хекаби и вдыхала запах знахарки. В лучах предзакатного Солнца шерсть львицы сверкала золотом, а большие, обведенные черным глаза сияли.

– Я дам тебе клочок ее шерсти, – пообещала Пирра. – Но не более того. Сначала поклянись, что вылечишь Эхо и не причинишь вреда Разбойнице.

– Чтобы я – и причинила вред ей?! – прошептала Хекаби, падая на колени. По щекам знахарки ручьями текли слезы, оставляя полосы на покрытом потрескавшейся серой глиной лице. – Поднять руку на священное животное Повелительницы Огня?!

– Дай слово, – не сдавалась Пирра.

– Клянусь, – тихо произнесла Хекаби. – Клянусь моим утраченным Островом, клянусь самой Повелительницей Огня.

Судорожно вздохнув, знахарка протянула к Пирре руки:

– Дай мне соколиху. Сделаю все, что в моих силах. Хотя, может быть, уже поздно.

15

– Иногда, когда Эхо летает… – Пирра запнулась в нерешительности. – У меня такое чувство, будто я тоже летаю. Ловлю потоки ветра, ощущаю его под крыльями и даже вижу добычу далеко внизу. Эхо ныряет, скользит по небу, виляет из стороны в сторону, переворачивается, несется к земле, а я вместе с ней. А сейчас… – Пирра сжала пальцами переносицу, чтобы сдержать слезы. – Сейчас вижу только темноту и крошечную точку света, очень далеко. Я так ослабела, что крыльями не могу пошевелить – то есть Эхо не может. Ей очень страшно, а еще она сердится. Эхо не понимает, что больна. Знает только, что у нее нет сил летать, а для сокола ничего хуже этого быть не может.

Хекаби сидела, скрестив ноги, и держала соколиху на коленях. Пальцы знахарки скользнули под крыло и ощупали грудь Эхо.

– Совсем исхудала. Мышцы истощены.

Хекаби утерла пену с клюва Эхо и понюхала ее:

– Запах скверный. Каким лекарством ты ее лечила?

Пирра рассказала про черный порошок Болотников.

– Не знаю, из чего он. Мальчик, который мне его дал, не разговаривает.

В карих глазах Хекаби мелькнуло узнавание.