Мишель Пейвер – Бронзовый воин (страница 19)

– Нет, мой господин, – признался разведчик. – Никто не знает наверняка.

– Именно этого и добивается Коронос, – вполголоса произнес Акастос. – Сеет сомнения и страх. Фараксу тревожная обстановка на руку. У повстанцев в Ликонии не останется ни единого шанса.

– Значит, надо добраться до них первыми! – не выдержал Перифас. – Успеем до прихода Фаракса – выступим против него все вместе! С тобой во главе мы их и без кинжала разгромим!

– А время где взять? – вышел из себя Акастос. – Из-за Теламона идти через перевал на юг нельзя, а отправимся другим путем – на дорогу потратим дней пять, не меньше!

– А вот и нет, – возразил Гилас.

Все повернулись к нему.

– Это еще кто? – спросил разведчик.

Акастос устремил на Гиласа пристальный взгляд:

– Что ты сказал?

– Я знаю короткий путь через Горы. Твои люди успеют вовремя. А еще мне известно, как отогнать Злобных, чтобы ты мог вести нас в бой.

– Интересно, это каким же образом? – угрожающе тихо спросил Акастос.

Гилас помедлил.

– Если скажу, отпустишь?

– Сейчас не время торговаться!

Гилас набрал полную грудь воздуха:

– Ну хорошо. Начну со Злобных. Пирра отправилась в святилище на вершине Горы, это место называется Дентра, и там есть одна знахарка…

– Про знахарку уже знаю, – прорычал Акастос.

– А знаешь ли ты, что эта знахарка – Хекаби?

Верховный Вождь застыл как каменный.

– Кто такая Хекаби? – спросил Перифас.

– Знахарка с Талакреи, – ответил Гилас. – Очень могущественная. Прошлым летом она дала Акастосу амулет, чтобы спрятать его от Злобных, и амулет подействовал! Помнишь, Акастос? Когда Креон призывал Злобных, я был в крепости вместе с тобой, и Они тебя даже не почуяли! Если Хекаби один раз тебя защитила, то сумеет и во второй!

– Надо только вовремя ее найти, – пробормотал Акастос, потирая бороду. – До Дентры отсюда недалеко, шансы есть, но даже если Хекаби мне поможет, нам ни за что не успеть вовремя перейти через Горы и объединиться с другими повстанцами против Воронов!

– Ничего подобного! Короткий путь, которым идет Теламон, не единственный! Я знаю другой перевал. – Гилас перевел взгляд с разведчика на Акастоса. – Ты говоришь, что через Горы до Ликонии идти пять дней, а я нас доведу за два.

14

– Уже недалеко осталось, – пропыхтела Пирра, карабкаясь вверх по склону.

Разбойница, успевшая забраться выше, обернулась, дожидаясь, когда девочка ее нагонит.

После того как она спасла Пирре жизнь, прогнав другого льва, прошло два дня, и хотя рана на плече Разбойницы до сих пор сочится сукровицей и неприятно пахнет, львица заметно приободрилась. Разбойница наконец перестала тосковать по Гиласу. Теперь она старается держаться поближе к Пирре, будто считает своим долгом защищать девочку.

А вот тревоги за Эхо не дают Пирре покоя. Лекарство Болотников явно не действует на соколов. Эхо тяжело больна, долго она так не продержится. Чтобы согреть птицу, Пирра несет ее под туникой. Ткань сильно оттопыривается, однако ноша такая легкая, что сердце щемит от жалости. А еще пугает то, что Эхо лежит почти без движения, лишь изредка слабо задевая Пирру когтями.

Время от времени у девочки случаются приступы головокружения: в такие моменты она чувствует то же, что и соколиха. Звуки затихают, а яркое небо темнеет, сжимаясь до точки. Это дух Пирры горит в пламени лихорадки вместе с духом Эхо.

– Почти пришли, Эхо, – бормотала девочка. – Вот найдем Хекаби, и она тебя обязательно вылечит.

Оливы сияют серебром в лучах заходящего Солнца, а ветер покачивает чертополох и сухую желтую траву. Они уже почти на вершине Горы, Дентра совсем близко. Река, вверх по течению которой они шли, превратилась в журчащий ручеек, а от пика их отделяет только полоса высоких сосен.

Пирра почувствовала, что святилище совсем рядом. Воздух наполнило странное низкое жужжание, едва уловимое человеческим ухом. Что, если Хекаби ушла? А вдруг знахарка – вовсе не Хекаби, а посторонняя женщина? Не захочет им помогать, и что тогда?

Но как Пирра может быть уверена, что Хекаби им поможет? На Талакрее знахарка была себе на уме и действовала беспощадно. Иногда она колдовала взаправду, иногда притворялась – не поймешь, где настоящая магия, а где шарлатанство. Неизменной оставалась только всепоглощающая любовь Хекаби к ее родному огненному острову, но Вороны так жаждали добыть побольше бронзы, что уничтожили его.

Разбойница спустилась к Пирре и ласково потерлась носом о бугор в форме сокола на тунике Пирры. Эхо даже не шевельнулась. Пирра ускорила шаг.

Жужжание зазвучало громче. Разбойница, дожидавшаяся девочку возле сосен, не выказывала страха, однако держалась настороженно.

Над нижними склонами то и дело раздаются пронзительные крики ласточек, но здесь птицы не летают. Вот Пирра вошла в прохладную тень и вдохнула насыщенный сосновый запах. Ковер из иголок под ногами приглушает звук ее шагов. От загадочного жужжания девочке не по себе: кажется, будто оно исходит отовсюду и ниоткуда. Пирра вздрогнула: девочка вдруг сообразила, что жужжат сами деревья. Сосны кишмя кишат пчелами: тысячи насекомых занимаются одним им известными делами в своих древесных владениях между небом и землей.

Вот Солнце скрылось за западными пиками, и жужжание приобрело угрожающий тон. Наконец Пирра вышла из-за деревьев и шагнула на голый камень. Ветер сразу остудил пот на ее коже. Перед ней предстала зубчатая серая вершина. Дентра.

В кефтийских горных святилищах есть алтари, их местонахождение обозначают бычьи рога, а здесь у основания пика лишь чернеет вход в небольшую пещеру, но и тот наполовину скрыт смоковницей, увешанной потрепанными подношениями. Из пещеры вытекает родник. Видимо, святилище внутри.

– Хекаби! – тихонько позвала Пирра.

Жужжание у нее за спиной стало громким и сердитым: пчелам не понравилось, что незваная гостья нарушает тишину.

– Хекаби! – Пирра перешла на шепот. – Это я, Пирра!

Нет ответа, только пчелы жужжат, ветер свистит среди сосен и эхом разносится журчание невидимого горного потока. Пирра коснулась бугорка на тунике. Эхо плавает в море лихорадки. Пирра должна найти Хекаби, иначе соколиха умрет.

Вдруг стоявшая рядом Разбойница учуяла какой-то запах и понеслась вниз по склону. Пирра не стала ее звать: далеко львица убегать не станет, да и пчел лучше не злить.

Тут девочка заметила, как от пещеры тянется струйка дыма. Сердце девочки забилось быстрее. Внутри кто-то есть!

– Держись, Эхо, – выдохнула Пирра. – Если Хекаби здесь, уж я ее заставлю тебя вылечить!

Но у входа в пещеру девочка замерла в нерешительности. Одним из подношений на смоковнице оказался мертвый ворон, подвешенный за крыло. Птица растерзана так, будто ее тело рвали в приступе ярости. В глазницах ползают черви. Стараясь обойти ворона по широкой дуге, Пирра чуть не наступила на глиняный сосуд на земле. Его до краев наполняет спекшаяся кровь, над ней кружат мухи.

На горном склоне царит зной, но стоило войти в пещеру, и девочку сразу обдало холодом. Внутри темно, если не считать трех тусклых источников света в нескольких шагах от Пирры. От стен эхом отражается голос ручья. Внутри столько дыма, что у девочки защипало глаза. Но вместо кружащего голову аромата благовоний в нос Пирре ударил отвратительный запах, от которого к горлу подступила тошнота.

– Хекаби! – шепотом позвала девочка.

«Хекаби, Хекаби», – тихо повторила пещера.

Согнувшись пополам и на ощупь пробираясь вперед, Пирра прошла мимо небольшого черного пруда, – видимо, отсюда течет ручей. Девочка дотронулась до влажных камней. Ладони стали темными. От них запахло кровью.

Когда глаза Пирры привыкли к темноте, оказалось, что свод в пещере высокий: можно выпрямиться в полный рост. Повсюду, в каждую трещину и щель, кто-то поместил фигурки глиняных животных: быков, лис, лесных куниц, змей, лягушек, – и у всех взгляды обращены вглубь пещеры. Нарисованные глаза смотрят мимо Пирры на серый гипсовый треножник для подношений, установленный в каменном сердце святилища.

У Пирры перехватило дыхание. Где это виданы такие подношения? Треножник перевернут так, что ножки указывают на потолок, и к каждой привязана тлеющая палочка, но на кончиках не благовония, а вонючий навоз. А сами подношения насажены на шипы с нижней стороны столешницы. Вот кусок покрытого запекшейся кровью бинта, обмотанного вокруг сморщенного тела гадюки. Второе подношение – осколок красивой чаши, завернутый в рваное крыло летучей мыши. Третье – тонкая темная коса с маленьким глиняным диском на конце, обернутая вокруг мертвого скорпиона.

У Пирры мороз пробежал по коже. «Проклятие, – догадалась она. – Это проклятие».

В этот момент сквозь журчание ручья Пирра различила тихое бормотание: кто-то шипит, точно змея, плюющаяся ядом.

В тени в задней части пещеры что-то зашевелилось. Пирра успела разглядеть копну свалявшихся, облепленных глиной волос, и вот перед ней возникло злобное серое лицо.

– Убирайся! – взвизгнуло жуткое существо, обдав Пирру смрадным дыханием. – Убирайся! Убирайся!

Девочка пригнулась. Вместо ее шеи костлявые пальцы сжали воздух.

– Это я, Пирра! – воскликнула девочка.

Существо застыло. Дикий взгляд остановился на шраме в форме полумесяца на щеке Пирры.

– Ты! – прохрипела Хекаби.

– Духи покинули меня, – бормотала Хекаби, меряя шагами землю перед пещерой. – Ничего не действует, ничего! А теперь еще и девчонка нагрянула! Как это понимать?