Мишель Пейвер – Бронзовый воин (страница 13)
Свирепого Гилас встретил за ближайшим изгибом реки. Веревка, привязанная к узде коня, зацепилась за терновник. Пытаясь высвободиться, жеребец бросался на куст, точно на врага, но только запутался еще сильнее. Он то атаковал терновник, то отходил и кидался на «противника» снова. Похоже, конь не понимает: чем больше кругов он описывает вокруг куста, тем короче привязь. Он сам усугубляет свое положение.
Гилас выжидал. Наконец веревка обмоталась вокруг куста терновника так, что конь уже не мог сдвинуться с места. Тогда Гилас медленно вышел на открытое место.
– Спокойно, Свирепый, – тихо произнес мальчик, чтобы конь не подумал, будто к нему подбираются исподтишка.
Свирепый прижал уши и попытался встать на дыбы, но веревка держала его крепко.
– Спокойно, – повторил Гилас, подходя к жеребцу с другой стороны куста и протягивая руки, чтобы конь убедился: палки у мальчика нет.
Конь так долго рвался на свободу, что веревка натерла ему губы и оставила на них кровавые следы. Бока покрыты и старыми шрамами от побоев, и свежими, сочащимися сукровицей рубцами. Конь – животное ценное, однако Теламон явно не жалел хлыста. Неудивительно, что Свирепый ненавидит и боится людей.
– Спокойно, Свирепый.
Гилас вытянул руку, давая коню учуять свой запах.
Свирепый закатил глаза так, что показались белки, прижал уши и раздул большие круглые ноздри.
– Помнишь меня? Два лета назад я один раз ездил на тебе верхом.
Продолжая говорить, Гилас распутывал веревку. Мальчик старался не смотреть Свирепому в глаза и не подходить к коню слишком близко, иначе тот почувствует себя в западне.
– Я тебя кормил, помнишь? На сыр ты наступил, но оливки съел, а потом ускакал.
Гилас снова вытянул руку. Все тело Свирепого напряглось, как натянутая струна. Гилас подождал, потом легонько коснулся ладонью плеча лошади. Свирепый вздрогнул и фыркнул, переступая с ноги на ногу.
– Все хорошо, – успокаивающим тоном продолжил Гилас, ласково гладя разгоряченного, покрытого пóтом коня. – Ты же чувствуешь, что я не причиню тебе вреда, правда, Свирепый?
И снова ноздри коня раздулись, но он слушал мальчика. Гиласу казалось, что он на верном пути.
Вдруг Свирепый тряхнул головой и опять прижал уши. Закатив глаза, он испуганно фыркал. В следующую секунду Гилас тоже услышал мужские голоса у реки. Зря он считал Воронов никудышными следопытами. Быстро же они нашли нужную тропу!
– Извини, Свирепый, но мне надо уносить ноги, и побыстрее!
Выдернув веревку из терновника, Гилас вскарабкался на спину коня, схватился за его гриву и ударил Свирепого пятками по бокам.
Жеребец ненавидит Воронов так же сильно, как и Гилас. Конь всего лишь один раз возмущенно заржал (как посмел человек влезть к нему на спину?), а потом во весь опор понесся через луг. Стараясь держаться покрепче, Гилас прижимался к напряженной шее лошади. «Только бы не упасть!» – молился он.
Позади раздались крики, мимо бедра Гиласа просвистела стрела. Еще одна упала в траву рядом с передней ногой Свирепого.
Галопом обогнув каменный выступ, они нырнули в заросли ив. Ветки хлестали Гиласа по рукам и ногам. Но он упорно держался за своего скакуна. Если мальчик упадет, ему конец.
Вот они вылетели из-под ив и поскакали вверх среди густых зарослей папоротника-орляка и сосен, а потом понеслись вниз по крутому лесистому склону. Внизу дорогу им преградило упавшее молодое дерево. Гилас потянул за веревку, давая Свирепому понять, что препятствие надо обойти, но она была привязана только с одной стороны узды. Не обратив на мальчика внимания, конь перемахнул через дерево. Когда он приземлился, Гиласа тряхнуло так, что мальчик чуть не слетел со спины жеребца.
Они скакали все дальше и дальше, то вверх, то вниз, огибая препятствия на пути. Крики Воронов постепенно стихали. Мышцы рук и ног у Гиласа горели. Долго ему так не продержаться, да и Свирепый начал уставать. Похоже, конь решил избавиться от назойливого человека. Свирепый внезапно вильнул и поскакал прямо к низкой ветке, надеясь скинуть седока со спины.
Тот же трюк конь проделывал два лета назад, и Гилас успел вовремя пригнуться.
Тогда Свирепый испробовал другой прием: конь резко встал, чтобы Гилас перелетел через его шею. Но мальчик опять подготовился и сумел удержаться на спине жеребца.
Наконец Свирепый рассудил, что самый простой способ – самый верный: опустив голову, он принялся брыкаться.
Гилас полетел прямо в можжевеловый куст.
10
Морщась от боли, мальчик поднялся на ноги и побрел по долине. Кости целы, зато синяков не счесть и голова болит.
Свирепый уже ускакал далеко. Воронов тоже поблизости нет, однако Гилас понятия не имеет, где он. Мальчик рассудил, что надо подняться повыше: вдруг оттуда видно пик Ликас?
А если да, то что потом?
Теперь Гилас знает наверняка: кинжал в Лапитосе, родовой крепости Воронов на нижнем склоне пика Ликас. Когда-то она была домом Теламона, а сейчас власть там захватил Коронос. Но говорят, что проникнуть в Лапитос невозможно: стены толщиной в десять локтей, а раз внутри Коронос с кинжалом, то и стражи там видимо-невидимо. Но даже если Гилас проникнет туда, одному кинжал не украсть.
Может, поискать уцелевших повстанцев и обратиться за помощью к ним?
Погруженный в свои мысли, Гилас обогнул выступ.
Оказалось, что Свирепый все-таки далеко не ушел. Отыскав тенистое местечко в ущелье, конь мирно пощипывал траву.
Учуяв запах Гиласа, Свирепый резко вскинул голову и уставился на мальчика.
Гилас задумался, как поступить. Ущелье узкое, с отвесными стенами, а участок позади Свирепого завалило камнепадом. Если загородить другую сторону валежником, коню будет некуда деваться. Но на то, чтобы завоевать доверие Свирепого, уйдет время, а может, такая задача и вовсе окажется Гиласу не по силам. А уж про риск и говорить нечего: своими копытами жеребец расколет мальчику череп, будто яичную скорлупу.
И все же верхом Гилас сможет передвигаться быстро и скорее отыщет повстанцев. А еще на коне у него больше шансов сбежать от Воронов.
Вдобавок Гилас тревожится за Свирепого. Если он оставит коня здесь, рано или поздно его опять поймают, и тогда не миновать беглецу хлыста и палки. Свирепый нуждается в Гиласе не меньше, чем Гилас в Свирепом.
А еще чутье подсказывает мальчику: надо помочь коню, и тогда Покровительница Зверей защитит Исси. Похожее ощущение возникло у мальчика на Талакрее, когда он в первый раз наткнулся на Разбойницу – перепуганный детеныш, без него она умерла бы с голоду. Свирепый, конечно, взрослый конь, да и голодная смерть ему не грозит, но сейчас Гилас чувствует то же самое.
Медленно, стараясь не делать резких движений, Гилас ухватился за ствол упавшего молодого дерева и поволок его ко входу в ущелье.
«Когда объезжаешь лошадь, самое трудное – держать свои чувства в узде, – как-то раз объяснял Гиласу другой раб в шахтах, Зан. – Конь сразу почует твой страх и использует его против тебя».
Видно, тревогу скрывать Гилас не умеет: мальчик уже в десятый раз пытается подойти к Свирепому, но жеребец трясет головой, бьет копытом и раздувает ноздри так сильно, что в них можно засунуть сливы. А потом конь скалит желтые зубы и старается укусить Гиласа.
В десятый раз мальчик вскидывает длинную гибкую ветку, к краю которой привязал обрывок своей туники. У Гиласа и в мыслях нет бить коня: он просто защищается от его выпадов.
Свирепый шарахнулся от тряпки, фыркая и переступая с ноги на ногу. Каштановые бока все в мыле, беднягу трясет и от злости, и от страха, но больше все-таки от страха. Свирепый понимает: он в западне, и запах человека, который поймал его в ловушку, выводит коня из себя. Свирепый ненавидит всех людей до единого.
Гилас опустил палку и замер. Солнце напекло голову, и мальчику отчаянно хочется охладиться в ручье, журчащем среди камней.
Наконец Свирепый немного успокоился. Тихо разговаривая с конем, Гилас приблизился к нему на один маленький шаг. Взглянув на тряпку, Свирепый опять изготовился к атаке.
Про фокус с палкой Гиласу сказал Зан, когда они оба гнули спину в шахтах Талакреи. Отец Зана объезжал лошадей, и сын любил о нем рассказывать. Зан с гордостью заявлял, что нигде не владеют этим искусством лучше, чем в Арзаве.
«Главное в этом деле – терпение, – говорил он Гиласу. – Пусть конь сам к тебе придет, когда будет готов».
Это все, конечно, хорошо, когда торопиться некуда.
Солнце опускалось все ниже, и вдруг Свирепый потерял к Гиласу интерес. Опустив голову, он стал щипать траву.
На этот раз мальчик подошел так близко, что дотянулся тряпкой до бока коня. От легкого прикосновения ткани Свирепый дернул холкой. И все же конь остался стоять на месте.
Гилас медленно провел тряпкой по блестящей каштановой спине жеребца, потом – вниз по крупу. Мальчик опустил палку, сделал еще один шаг вперед и вытянул руку.
Свирепый прижал уши и вяло попытался укусить Гиласа, но тот вовремя заслонился палкой.
В следующий раз жеребец кусаться не стал. Он напряженно застыл, однако позволил Гиласу положить ладонь себе на круп.
От коня шел жар. Мальчик вдохнул насыщенный лошадиный запах. Свирепый заскрежетал зубами и сердито потряс головой, будто узда причиняла ему боль. Гилас заметил, что губы коня покрыты коростой, и тут же увидел почему: между зубов Свирепому вставили прикрепленный к обеим сторонам узды зубчатый бронзовый брусок – должно быть, он ранит коня, стоит кому-то дернуть за веревку.