Мишель Пастуро – Белый. История цвета (страница 26)
Такое предпочтение, оказанное белому перед остальными цветами в сфере гигиены, не имеет никаких научных обоснований ни в химии, ни в физике, ни тем более в психологии. Зато у него есть другие обоснования – символические, идеологические, архетипические, которые восходят ко временам зарождения человеческого общества и первых опытов по окрашиванию, когда краски расходовались очень экономно: в ту эпоху белое приравнивалось к чистому, черное – к грязному, а красное – к окрашенному187.
Метаморфоза, происшедшая с «купальным шкафом», ставшим «залой для купания», затронула и кухню. Только здесь она произошла позже и не имела такого систематического характера. Сначала раковина, затем кухонная утварь и бытовая техника, посуда, функциональная мебель, этажерки, тряпки, кафельная плитка, а позднее холодильник – все это, целиком или частично, окрасилось в белый цвет, иногда с небольшими деталями более ярких расцветок, для оживления. И здесь тоже приверженность к чистоте и гигиене нашла свое выражение в выборе цвета. Эта тенденция обозначилась к концу XIX века и достигла наивысшей точки в 1950–1960‐х годах. В дальнейшем увлечение тотальной белизной на кухне пошло на убыль: чистота в этом помещении стала чем-то само собой разумеющимся, и больше не нужно было демонстрировать ее, окрашивая все кругом в белый цвет. В кухне нашлось место для ярких, бодрящих тонов, и теперь в этом помещении захотелось проводить еще больше времени.
Тем временем в белый цвет окрасились сами помещения, и не только используемые для гигиенических целей, для приготовления пищи или хранения продуктов, но также и те, где в различных формах осуществляется уход за телом. Это прежде всего оздоровительные учреждения. Здесь гигиена также достигла больших успехов, и ее эмблемой стал белый цвет. В период со второй половины XIX по середину XX века больницы, клиники, родильные дома, диспансеры, медицинские кабинеты стали белыми – и остаются такими до сих пор. Иногда эту монотонную белизну нарушают нежные пастельные нотки из синей или зеленой цветовой гаммы – однако никому бы не пришло в голову выкрасить стены больничной палаты или зубоврачебного кабинета ярко-красной или темно-коричневой краской. Белый цвет говорит об опрятности, гигиене, здоровье, как прежде он вызывал ассоциации с чистотой, в реальном мире или в символике. Профессиональная одежда работников здравоохранения (в частности, медицинских сестер, акушерок, нянечек в больницах для самых маленьких) тоже становится белой; только в последние годы с белым начали конкурировать небесно-голубой и нежно-зеленый. Впрочем, долгое время эта одежда просто не могла быть ярких цветов: ведь для дезинфекции тогда не было иного средства, кроме кипячения. Сегодня все эти ограничение сняты благодаря появлению новых тканей, которые не выцветают на солнце, не линяют при кипячении и не портятся от хлорки, – и все же кто пойдет лечить зубы к стоматологу, одетому в черное? Какая мама доверит своего малыша воспитательнице в лиловом (агрессивный цвет!) или горчичном (неопрятный цвет!) халате? Даже упаковки, в которых продаются лекарства, сияют белизной. На этом стоит задержаться, поскольку объекты, о которых пойдет речь, в плане цветовой символики играют в социальных кодах и практиках современности особую роль.
Кажется, в европейских обществах нет ничего более тщательно разработанного, более замысловатого, более хитроумно зашифрованного, чем коробочка с таблетками. Фармацевтические лаборатории вкладывают значительные средства в дизайн и производство упаковки. Никакой другой продукт, даже духи и косметику, не готовят к продаже так продуманно, так взвешенно, так осмотрительно. Цвет упаковки не привлекает особого внимания, но он никогда не бывает случайным. Доминирует обычно белый: он придает коробочкам гигиеничный, строго научный, и в то же время терапевтический и успокаивающий вид. Этот цвет настраивает на серьезный лад, наводит на мысли о глубоких познаниях, о здоровье и о покое188. Часто буквы в названии препарата, названии фирмы-производителя или даже в инструкции по применению напечатаны не черным, что составляло бы слишком резкий, слишком агрессивный контраст с белым фоном, – а серыми, более или менее светлыми, хорошо различимыми буквами. Пожалуй, не найдется сегодня более изысканной, более элегантной гаммы серых тонов, чем та, которую можно увидеть на упаковках с лекарствами, или, во всяком случае, на некоторых из них. Здесь и там на белом фоне вам бросится в глаза слово, напечатанное буквами более яркого цвета: это логотип фармацевтической лаборатории или, по давней негласной традиции, сведения о составе препарата и о том, как он действует. Описания седативных, снотворных и спазмолитических средств вписываются в синюю цветовую гамму. Сведения о тонизирующих, витаминах и антидепрессантах, в общем, обо всех препаратах, призванных вернуть силу и бодрость, напротив, выдержаны в желто-оранжевых тонах. Иногда ту же функцию выполняет надпись буквами всех цветов радуги – кроме синего! В самом деле, в восприятии современного человека оранжевое и многоцветное синонимичны, так же как солнечный свет и сияние радуги – два источника и два символа жизни189. Бежевые и коричневые тона используются для описания препаратов, помогающих при несварении или заболеваниях желудочно-кишечного тракта. Однако дизайнеры стараются не уделять этим тонам слишком много места на белом фоне коробочки: если речь идет о слабительном, от коричневого лучше вообще воздержаться. Что касается зеленых тонов, то они используются для описания лекарств самого разного свойства. В прежние времена зеленым для таких целей пользовались достаточно редко (возможно, тут сыграло свою роль древнее поверье, что этот цвет приносит несчастье), хотя зеленый еще с позднего Средневековья был традиционным цветом аптекарей и фармацевтики. В наше время на фоне постоянной заботы об окружающей среде зеленый постепенно становится цветом препаратов мягкого действия, фитотерапии и парафармацевтики, – они воспринимаются как нечто родственное продуктам с приставкой «био». Здесь, как и всюду, зеленый цвет выполняет свою миссию по спасению планеты. Что касается черного, то на упаковках медикаментов он совершенно недопустим: слишком часто этот цвет ассоциируется со смертью. Остается красный, которым следует пользоваться с большой осторожностью. Он может, как на упаковках со сладостями, ассоциироваться со вкусом ягод (клубники, малины, смородины): когда надо уговорить ребенка принять таблетку или микстуру, это может помочь. Красный также может ставить в известность, что данное средство является антибиотиком или антисептиком, имеет отношение к крови или к ранам. Но главные функции красного цвета – предупреждение об опасности и запрет: это хроматическая аналогия повелительной и тревожной надписи «Не превышать предписанную дозу».
В XIX–XX веках врачи и медицинские сестры далеко не единственные, кому при исполнении служебных обязанностей положено быть в белом. Есть немало других профессий, представители которых одеваются в белое: каменщики, штукатуры, маляры, а еще мельники, булочники, пирожники, молочники, повара и все те, кому приходится прикасаться к некоторым продуктам питания. Эти последние зачастую тоже белые (мука, хлеб, молоко, яйца), а значит, отгоняют ведьм и силы зла, олицетворяемые черным190. Но так бывает не всегда: мясник, разделывающий туши, тоже носит белый фартук. В наше время, как и в Античности, у белого два антагониста: с одной стороны, черный, с другой – красный191.
С конца XVIII века появляется много людей, которые, следуя личному вкусу, традиции или всего лишь прихоти моды, также одеваются в белое, кто частично, а кто с головы до ног. Так, в 1790–1820‐х годах молодые женщины из привилегированных классов носят белые платья в античном стиле, навеянные греческими кариатидами и римскими статуями. У этих платьев завышенная талия, короткие рукава, на юбке заложены естественные, мягкие складки, сшиты они из тонкой, полупрозрачной, невесомой ткани. Зачинательницами нового стиля (мервейёзами – от фр. merveilleuses) стали три главные модницы эпохи Директории – мадам Тальен, мадам Амлен и Жозефина де Богарне, но закрепить его на долгое время сумела другая – Жюли Рекамье, по отзывам современников, красивейшая женщина эпохи: значительную часть своей жизни (1777–1849) она носила только белые платья, сначала простые туники в античном стиле, затем более замысловатые наряды во вкусе романтизма, а с возрастом перешла на строгие, целомудренные фасоны. Во Франции и во всей Европе мадам Рекамье была звездой, ее сравнивали с античной богиней, и бесчисленное множество женщин пытались подражать ее знаменитым белоснежным туалетам192. По этому поводу Гете в 1810 году писал: «В наше время женщины одеваются почти исключительно в белое, а мужчины – в черное. <…> Людей, не тронутых цивилизацией, живущих среди природы, напротив, привлекают резкие, кричащие цвета»193. В те годы – и на протяжении еще целого столетия – в Париже, Лондоне, Берлине и других местах яркие цвета считаются эксцентричными или вульгарными. Самым элегантным цветом для мужчин признан черный, для женщин – белый. Ни одна дама не боялась запачкаться: ведь за нее все делали слуги.