Мишель Мелек Атай – Мое прекрасное детство (страница 5)
И решили мы, что скоро уже домой к себе поедем, вместе с моим новым домиком и остальными подарками. Там коты, наверное, с ума посходили, думают, куда мы пропали. И тепло – самая настоящая весна.
Как меня воспитывают
Все самые важные гости у нас в Анкаре случились. Я даже познакомилась с папиным сыном Анилом и его женой. Потому что он уже большой и женатый. Они такие классные, особенно жена. Ее зовут Дениз, но это не имя мальчика с ошибкой, по-турецкий это море.
Она как запищала от восторга, когда меня увидела, так весь вечер не унималась. Я ей чуть колготки не порвала, а она все равно меня не разлюбила. И подарки принесли. Красные башмачки на все четыре лапки, чудесную вкусняшку, которая называется собачья шоколадка. Плиточки такие, только из мяса. И еще зубную грызушку-игрушку очень красивую и удобную. Я ее теперь изо рта не выпускаю, даже с ней сплю.
А папа сказал, что его сын – мой брат, как и мамина дочка Марина – моя сестра. Ну и родни всякой человеческой у меня, больше чем собачьей!
А потом я выпрашивала еду. Не потому что голодная, просто прикольно. Они когда за стол садятся, сначала начинаю подпрыгивать и пытаться заглянуть, что на столе стоит. Моя мама Банда очень прыгучая собака. И я в будущем тоже допрыгну, но пока совсем не достаю. И тогда прошусь на ручки.
Всегда сразу берут, но на стол почему-то залезть не пускают, даже добрый дедушка. Он смеется и меня отпихивает. Тогда мне дают долгоиграющую вкусняшку, чтобы я ее грызла и не мешала им праздновать встречу. Но самая долгоиграющая заканчивается раньше, чем они напразднуются. И я снова тут как тут. Становлюсь на задние лапки, смотрю по очереди всем в глаза, пристально. И очень-очень жалобно тоненько поскуливаю. Может даже показаться, что меня никогда не кормят, а у меня уже сил нет громко попросить еды, так оголодала.
И тогда мне обязательно что-нибудь дают. Мама только решает, что можно дать, а что категорически нельзя, потому что вредно для собачьего здоровья. И все время приговаривает, что они как-то неправильно меня, наверное, воспитывают, и что же это дальше будет. А мне кажется, очень правильно и хорошо воспитывают. Прямо Макаренки, Сухомлинские и Монтессори три в одном.
Например, меня ни разу еще за всю мою 70-дневную жизнь не наказывали. Это называется воспитание любовью. Самое лучшее на свете воспитание. Не важно, что я еще маленькая, любовь во мне живет большая. Ко всем. И она растет вместе со мной, не по дням, а по часам. Разве же это не прекрасно!
Доктор целовальник
В Анкаре меня повезли к ветеринару на очередную прививку. И я была поражена в самое сердечко. Во-первых, красавец. Как Барыш, Бурак, Энгин, Керем и все турецкие актеры вместе взятые. Во-вторых, обходительный. Сразу меня на ручки сам взял. Не то что некоторые – на стол поставьте вашу собаку и держите.
Потом, правда, мне в загривок как сделали укол! А я как заору! Тогда доктор взял ватку, раздвинул мне шерстку, смазал антисептиком место укола. А потом снова на ручки взял и поцеловал. И я подумала – какой хороший доктор!
Меня еще взвесили, и ногти постригли, не больно совсем. Так что этот визит к ветеринару оставил хорошее впечатление.
Возили меня к врачу в новом рюкзачке-кенгуру. И я всю дорогу из него выдиралась, как мама говорит, ужом извивалась (не знаю что это). Не люблю ограничений. Но три серьезных запрета пока для меня есть. Нельзя купаться и гулять по уличной земле, где другие собаки и кошки ходят, видеть других собак тоже нельзя, даже маму Банду, пока все прививки не кончатся, и три недели после.
Это значит, что минимум где-то месяц мои права и свободы будут грубо нарушаться. Но в остальном жизнь замечательна. И в воздухе пахнет весной!
Мишель и красные башмачки
Помните песенку про Золушку «Хоть поверьте, хоть проверьте»? Веселая такая. Но мне совсем не весело было, можете поверить. Когда мама решила напялить-таки на меня красные башмачки.
Вот дарят же люди ненужные подарки! Это я про красные башмачки, которые подарили папин сын и его жена. Из самых благих побуждений, заметьте. Чтобы я, собачья принцесса, своими нежными розовыми лапками по земле с микробами и вирусами не ходила. Мне нельзя, пока все прививки сделаны не будут, опасно. И мне они с виду очень понравились, несмотря даже на то, что я их вижу серыми.
Но вот напялили на меня эту ерунду, простите, зла не хватает. Лапы разъезжаются. В какую сторону идти, не понимаю. Мешает жутко. Я начала прыгать, задние лапы поднимать. А с передних зубами это недоразумение стаскивать.
Папа смеется. А мама поет:
И тоже смеется.
Вот сгрызу ваши тапки, посмотрю, как вы тогда посмеетесь.
Очень долго меня упрашивали встать спокойно, чтобы сфотографироваться. А то 150 кадров все нерезкие. Ну, я решила, себе дороже сопротивляться. Одну фотографию разрешила сделать.
Но вот что хочу сказать вам, люди. Дарите щенкам съедобные подарки. Вкусняшки, косточки, грызушки. В крайнем случае, игрушки. Башмачки эти нужны мне, как собаке пятая нога. Спасибо за заботу, конечно, но нет. Больше ни за что не надену.
Мой первый музей – это было круто!
Пришла грустная пора уезжать. Дедушка очень не хотел меня отпускать. Все приговаривал, как же я без Мишельки буду. Только через три месяца увидимся, когда он к нам на море отдыхать приедет.
Напек нам в дорогу лахмаджунов. Папа обещал по дороге заехать в крепость, если рано выедем. И, если туда пускают собак, мы все вместе пойдем. А если нет – только мама. Потому что она у нас музейная крыса (по гороскопу, в год Крысы родилась) и очень любит всякие исторические места.
Дедушка хотел разбудить нас в семь. Но я на полчаса раньше проснулась и всех сама разбудила.
Загрузили полную машину всяких столичных покупок и дедушкиных солений, и отправились в обратную дорогу. Погода была прекрасная.
«Древняя цитадель Афьон (
Мама это когда в интернете прочитала, они так с папой переглянулись и вздохнули. А папа уточнил, что да, 700 ступеней вверх в рюкзаке он меня не потащит. Потом, когда мне уже можно будет везде бегать самой, когда я вырасту и стану сильной и выносливой, поедем в Афьонкарахисар.
Но чтобы совсем маму без интересного не оставлять, решили посетить древнюю загадочную Фригию.
И тут нас ждал сюрприз. Раньше на этом месте ничего не было, одни скалы. А теперь – музей. И мне тоже разрешили в него войти, даже без билета. Потому что он – под открытым небом. И я видела статуи львов, сидела на античной каменной скамейке, немножко зашла в пещеру и потопталась по снегу.
Ну и что, что мне еще нет трех месяцев, к древней культуре щенков нужно приобщать с младенчества. Тогда из них вырастают высококультурные собаки.
А что это они там на первом сидении едят?
В путешествии на автомобиле прекрасно все. Но самое замечательное – родители от меня никуда деться не могут. Сидят там впереди ремнями пристегнутые. А я могу лазить, где хочу. И даже к маме на ручки перелезть, если очень попроситься.
Дорога дальняя, останавливаться перекусить некогда. Мне что, я могу и на ходу поесть. И мама. Папе сложнее, хотя он тоже умеет, его мама кормит. Но кто же им без меня есть даст. Особенно бёреки, которые в Анкаре куплены. Дедушкины лахмаджуны так домой и привезли. А сами слопали 10 бёреков, представляете. Но это для них было морально непросто.
Я сразу заподозрила, что мне давать эту вкусноту никто не собирается. Типа жареное тесто, начинка соленая с перцем и прочие глупости, которых мать в книгах начиталась.
Ты, Мишель, грызи сухой корм, а мы, отвернувшись, будем точить слойки с мясом, грибами, картошкой, сыром, баклажанами. Каждого вида по две – это на одного человека получается пять.
Так они себе думали. Но я была начеку. И все время пристально следила, не начали ли они есть. Пока меня не стало в сон клонить.
И мама такая, спи, Мишелька, спи. А сама уже чай из термоса по стаканам разливает и коробку с бёреками распечатывает. Бёреки эти, как солнышки! А начинки сколько!
Но я как проснулась, как начала смотреть с укоризной. Потому что вот так втихаря, не дав ребенку даже грамма фарша (ну и что, что соленый и с перцем, я турецкая собака, острое люблю) точить – это очень нехорошо, считаю. А еще по музеям ходят, окультуриваются.
Тогда мне дали мою собачью вкусняшку, в качестве компромисса. Но я оказалась бескомпромиссной. А мама – беспринципной. И мною был, в конце концов, выпрошен и получен грамм бёречного фарша.
Теперь можно спокойно спать у мамы на коленях до самого дома. Эх, прекрасная вещь – путешествие с родителями!
Глоток свободы
Случилось невероятное – меня выпустили на балкон. Ходить на своих ногах и даже бегать и прыгать. Я уже думала, что они так и будут меня носить на руках или в рюкзаках, и никогда не дадут побегать вне квартиры, до середины апреля.
Даже подумывала согласиться на эти неудобные раздражительные башмачки, вдруг в них разрешат по улице походить. А то носят, как младенца, обидно. Я же все понюхать хочу.