Мишель Куок – Не доллар, чтобы всем нравиться (страница 55)

– Твои подруги-феминистки, которые помогли тебе спланировать протест, знают, чем ты тут занимаешься?

Я поворачиваюсь к двери, но Лен преграждает мне путь.

– Ты такая лицемерка, Элайза. У тебя столько принципов. Но когда ты уже признаешь, что даже ты не можешь следовать им всем? Когда ты признаешь, что иногда тебе и не хочется им следовать?

Я отталкиваю его, потому что меня от всего тошнит и мне надо найти Вайнону, чтобы наконец свалить с этой гнилой вечеринки. Я пытаюсь возмущенно распахнуть дверь и удалиться, но дверь поддается не сразу, и мне приходится повозиться с ручкой, чтобы ее открыть.

– Элайза, подожди.

Голос Лена звучит совсем не так, как секунду назад, а робко, будто я могу разбить его на миллион осколков, если захочу. Но какое мне до этого дело? Я бросаю его на крыльце.

33

А в доме вечеринка продолжается точно так же, как прежде. Только теперь запах пота и пролитого пива вызывает у меня тошноту. Я уже собираюсь прямым ходом отправиться на задний двор, но тут передо мной возникает пьяная обнимающаяся парочка. Я едва успеваю отскочить в сторону.

– Эй, осторожнее! – И тут я узнаю девушку. – Натали?

Услышав свое имя, она оборачивается.

– Элайза-а-а-а-а! – пищит она, будто в восторге от встречи со мной.

Это первый признак, что здесь дело нечисто.

– У тебя все в порядке? – спрашиваю я.

Ее парня я не знаю, какой-то бледный и патлатый, и он, кажется, не заметил, что Натали с кем-то завела разговор. Если это можно так назвать.

– Ага, – отвечает Натали. – В полном. Конечно.

Парень ведет ее к лестнице наверх, без перерыва целуя в шею, а она хихикает:

– Хватит, Остин!

Тут она икает, спотыкается и падает на колени.

Что-то в этой ситуации меня настораживает, но я точно не знаю, что делать. Натали явно пьяна. Может ли она в таком состоянии решать, хочет ли идти наверх с Остином? Разозлится ли она, если я обломаю им интим? Я понятия не имею. В конце концов, мы не подруги.

– Эм… так как вы с Остином познакомились? – говорю я, чтобы потянуть время и собрать дополнительные данные.

Натали хмурится.

– Что? – спрашивает она, но смотрит в пол.

Я наклоняюсь, чтобы лучше разглядеть ее лицо.

– Натали?.. – окликаю я ее в тревоге.

Вдруг между нами возникает пластиковое мусорное ведро, гладкое и округлое, как яичная скорлупа, – и притом как раз вовремя, потому что Натали тут же в него начинает блевать.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто принес мусорку, и это оказывается Лен.

– Я часто бывал на вечеринках бейсболистов, так что знаю этот взгляд, – серьезно говорит он.

Остин, который и сам нормально так наклюкался, все еще маячит рядом.

– По-моему, на сегодня ей хватит веселья, друг, – рявкаю я на него и опускаюсь на колени рядом с Натали, а ее кавалер наконец сливается.

Она кашляет – видимо, ей почти уже нечем блевать.

– Выглядит она дерьмово, – замечаю я, придвигая ведро поближе.

– Проблюется – сразу полегчает.

Меня немного передергивает, когда Натали вытирает рот рукавом. Стоя на коленях, она склоняется над ведром. Ее белые высокие кеды смотрят в противоположные стороны, а она продолжает вываливать в мусорку жалкие остатки ужина – если это был ужин.

Она кажется такой маленькой. Я оглядываюсь по сторонам, ища ее подруг. Она ведь наверняка пришла сюда не одна, так? Ну и где все ее друзья, чтоб им? Я не знаю, что делать с пьяным человеком. Особенно если этого человека терпеть не могу.

– Наверное, надо ее отвезти домой.

Я брезгливо убираю с ее лица пряди волос, свесившиеся на подбородок. Вот только машина Ким далеко, а все окружающие выглядят слишком пьяными, чтобы доверить им такую задачу.

Кроме одного человека.

– Я ее отвезу, – говорит Лен, – но ты должна поехать со мной. Я не хочу показываться ее семье один, учитывая, в каком она состоянии.

Я поднимаю голову, и он выдерживает мой взгляд. В глазах его одновременно мольба и вызов. Я хочу отказаться, просто встать и уйти, и пусть сам разбирается с Натали. В конце концов, они вроде хорошо общаются.

Однако потом я снова смотрю на Натали. Она, вся зеленая, скорчилась над ведром с блевотиной.

– Где ты живешь? – спрашиваю я.

Несмотря на свое компрометирующее состояние, она с горем пополам называет адрес, и я забиваю его в телефон.

– Отсюда ехать всего пять минут, – сообщаю я Лену.

– А потом я тебя подброшу до дома, – обещает он.

Я пытаюсь найти Вайнону, но ее нигде не видно, а Натали уже готова провалиться в сон на руках у Лена.

– Нет, не надо, – говорю я, потому что не хочу уходить без подруги. – Лучше потом привези меня сюда.

Я отправляю Вайноне эсэмэску.

Повезу Натали домой. Долго рассказывать. Скоро буду.

Усевшись на заднем сиденье, Натали опускает стекло, так что ночной воздух врывается в салон. Она высовывает руку в окно и вздыхает.

– Куда мы едем? – спрашивает она.

– Мы везем тебя домой, – говорю я с пассажирского кресла.

– А за рулем Лен?

– Да.

Голос Натали превращается в шепот:

– Он такой хороший.

Я не смотрю на Лена.

– Хм-м.

– Я конкретно на него запала.

– Хм-м.

– Но я ему не нравлюсь. В смысле как девушка.

Это признание против воли вызывает у меня любопытство.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам сказал, – отвечает Натали и снова вздыхает.

Я поглядываю на Лена. Тот смотрит строго вперед.

К моему облегчению, в доме Натали свет еще горит. Живет она, как оказалось, в очередном шедевре архитектуры Палермо. Поддерживая ее под обе руки, мы с Леном поднимаемся по типовым каменным ступеням к двери.