Мишель Куок – Не доллар, чтобы всем нравиться (страница 19)
– О-о-о, просто супер! – восклицает Серена. – Это будет потрясающе, Вайнона.
Я немного волнуюсь, как бы ее чрезмерный энтузиазм не заставил мою подругу включить заднюю, но Вайнона, вдохновленная сложностью предполагаемой творческой задачи, не отвергает ее восторгов.
– Ну ладно, – говорит она наконец. – Посмотрим, что я смогу придумать.
Тут к нам скользящим шагом подходит Эстер Чон, и я замечаю, что к ее блузке тоже приколот значок «Я ЗА ФЕМИНИЗМ». Вообще все до единой подружки Серены теперь носят такие значки. Все бейджи, которые я оставила в женской раздевалке, исчезли, и я понимаю, куда они подевались.
– Ну так как, Элайза? – произносит Эстер, как будто собирается выдать что-то пикантное. Ее волосы, окрашенные во впечатляющий платиновый оттенок, шелковисто падают на глаза. – Что…
– Эй, Эстер. Хочешь прикол?
К нам нарочитым галопом подбегает Дилан Парк, одетый в кофту со своим именем на спине. Джейсон вальяжно подтягивается следом.
– Чего?
Эстер раздражена тем, что ее перебили, но одновременно с этим ей любопытно.
– Если хочешь рассмешить блондинку в среду, – медленно говорит Дилан, – расскажи ей анекдот… в понедельник.
Джейсон хохочет, как шальной, а мы с Вайноной переглядываемся. Эстер размышляет над шуткой целых десять секунд, а потом взрывается.
– О боже мой! – визжит она. – Ты хочешь сказать, что я тупая? – Она пихает Дилана, а тот восторженно смеется. – Сам ты идиот! Это даже не мой натуральный цвет!
Серена складывает руки на груди:
– Дилан, это фу.
Дилану, по-видимому, начхать.
– Когда ты стала феминисткой, ты совершенно перестала понимать шутки, – замечает он, а потом неспешно уходит вместе с Джейсоном, довольный своей хамской выходкой.
– Ну что, – говорит Эстер, чью гордость эта сцена задела лишь едва-едва, – вы ведь говорили про Лена, да? Что у тебя с ним? – Она поджимает губы. – Вы ведь вроде встречались, да?
Вайнона начинает ржать так громко, что складывается пополам.
– Элайза скорее сожжет редакцию «Горна», чем станет встречаться со спортсменом, – заявляет она, хотя мне такое утверждение кажется слегка преувеличенным. Я не буду, конечно, никому этого говорить, но вряд ли зайду настолько далеко.
А вот Серена оскорбляется:
– Боже, Эстер, Элайза только что предложила устроить акцию протеста против назначения Лена главным редактором. – Движением головы она перекидывает собранные в хвост волосы через плечо. – Естественно, между ними ничего нет. И никогда не было. Это было просто какое-то вранье, которое выдумали болтуны в соцсетях.
– Да, но вчера Хеппи видела, как они вместе поднимались по лестнице, – не сдается Эстер. – Правда, Хеппи?
– Да, так и было. – Хепсиба И, усевшаяся на клумбе возле дуба, кивает.
Все взгляды обращаются на меня – собравшиеся ждут, как я буду оправдываться.
– Нас выпустили из директорской одновременно, – объясняю я, слегка покраснев.
– Просто у них один и тот же пятый урок, – вспоминает Серена. – В это время мы вместе ходим на английский. – Она цокает языком, укоряя подруг. – Вы же слышали Вайнону: Элайза никогда не станет связываться с Леном. Он воплощает собой все, против чего мы боремся. Как ты его назвала, Элайза? «Олицетворение патриархата»?
– Примерно так, – подтверждает Вайнона.
– У нас важное дело. – Серена похлопывает по значку «Я ЗА ФЕМИНИЗМ» на груди у Эстер. – Если вы, девочки, хотите участвовать в нашем движении, то пора браться за ум.
– Но все-таки он симпотный, – вздыхает Хеппи, и все мы поворачиваемся, чтобы проследить за ее взглядом.
Запихнув большие пальцы под лямки рюкзака, мимо шагает Лен в компании друзей-бейсболистов. Он смеется, наслаждаясь общением с приятелями, как в старые добрые времена. Вне помещения он даже выглядит иначе. Красивее и почему-то хуже.
– Патриархат часто кажется симпотным, – говорю я, провожая Лена взглядом.
13
– А где бы мне такой достать? – Лен указывает на бейджик «Я ЗА ФЕМИНИЗМ», который я все так же ношу на груди каждый день.
– Не повезло тебе, – отвечаю я. – Таких больше не осталось.
Мы стоим на углу, ожидая зеленого света, потому что собираемся отправиться в «Братаны боба». Для открытия заведения, продающего прохладительные напитки, сегодня фантастически благоприятная погода. Проще говоря, сегодня пипец как жарко.
Я обмахиваюсь блокнотом. Мы не так долго находились на улице, но мой лоб успел впитать столько послеполуденных солнечных лучей, что стоит уже принять меры. Солнце так и палит, роскошное и жестокое одновременно. Я сделала высокий пучок, но теперь чувствую, что шея сзади начинает обгорать. Надо было раньше снять кардиган, но сейчас уже слишком поздно бежать к шкафчику, а нести его в руках мне ужасно не хочется. Так что я просто подворачиваю рукава.
Лен вытирает лоб предплечьем и смотрит на торговые павильоны, в последнем из которых располагаются «Братаны боба».
– Эта вся история с феминизмом превратилась в серьезную тему, да?
Загорается зеленый, и мы одновременно ступаем на «зебру».
– Ага, – говорю я. – Наверное.
Естественно, я молчу насчет акции протеста, но ореол славы Хванбо продолжает работать в полную мощь: феминизм в школе Уиллоуби сейчас считается
Тем не менее атмосфера действительно изменилась в одночасье, это невозможно отрицать. Девушки из команды хоккея на траве составили петицию о заказе новой формы (так как старой уже десять лет), притом желательно за счет денег, которые каждый год обычно идут на покупку надувных напольных мешков для тренировок команды по американскому футболу. Все члены драматического кружка (в том числе парни) единогласно решили заменить назначенную на следующую осень постановку «Смерти коммивояжера» Артура Миллера на «Бумажных ангелов» Дженни Лим. А недавно образовавшийся Межучастковый феминистский книжный клуб Уиллоуби, возглавляемый тремя девятиклассницами, с которыми я вообще не знакома, пригласил меня выбрать для их первого собрания книгу для обсуждения (я решила, что мы можем начать с книги «Феминизм для всех» Белл Хукс). Люди говорят о феминизме, даже выходя за рамки предложенных мной тем, иногда ставят под сомнение свои предубеждения против этого движения, и, надо сказать… в целом это довольно круто.
У Лена, правда, не все так гладко: сегодня утром я заметила, что кто-то заклеил его шкафчик оберточной бумагой, как будто на день рождения, но вместо поздравления написал «ПАТРИАРХАТ». Серена клянется, что не знает, кто это сделал.
Кафе «Братаны боба» располагается в самом последнем павильоне – одинокий признак жизни в ряду заброшенных витрин. Буйство золотых и белых воздушных шаров обрамляет вход и окружает надпись: «
– План такой, – говорю я, перекидывая обложку блокнота. – Я пообщалась по телефону с одним из хозяев, Кевином Ченгом, но не встречалась с ним лично. Давай для начала найдем его или его брата.
Лен, взявший с собой один из горновских фотоаппаратов, снимает посетителя, несущего четыре чая боба.
– Есть, босс.
Внутри кафе сияет белизной, суровое и одновременно успокаивающее, как скандинавская ванная комната. На одной стене выгнулось дугой название «БРАТАНЫ БОБА», а внутри этой дуги в стиле карикатур из «Нью-Йоркера» нарисовано напоминающее хомяка неопределимое млекопитающее, потягивающее пенистый чай с шариками боба («Я думаю, это вомбат», – предполагает Лен, хотя я не спрашивала). У окна деревянный настил, на котором можно попивать чай, любуясь великолепным видом парковки.
– Тут столько вариантов, – говорит Лен.
Мы оба изучаем меню – черную панель, на которой написана пошаговая инструкция: выберите вид чая, выберите топпинг, выберите вид молока, выберите количество подсластителя.
В зоне приготовления чая вдоль барной стойки суетятся несколько работников кафе, один из которых, наливающий кремообразную жидкость на кубики льда, замечает нас. На нем очки в прямоугольной оправе и черный фартук с надписью «Я один из братанов». Хотя, на мой взгляд, он больше похож на ботана, чем на братана [6].
– Добро пожаловать в «Братаны боба»! – выкрикивает он и манит нас подойти ближе. – Чем вас угостить, ребята?
Я начинаю объяснять, что мы пришли сюда не напитки заказывать, но Лен отвечает ему:
– Мне обычный чай с молоком и боба. И средний уровень сладости.
Я бросаю на него раздраженный взгляд, но мой напарник только пожимает плечами:
– На улице ужасно жарко.
Поворачиваясь к ботану-братану, я говорю:
– Мы вообще-то из школы Уиллоуби, которая через дорогу. Мы сотрудники школьной газеты «Горн», хотим написать материал об открытии вашего кафе. Мы пришли поговорить с Иэном и Кевином Ченгами.
– А-а! Я Иэн. – Он протягивает руку. – Рад знакомству. Элайза, правильно?
– Ага. – Я отвечаю ему своим лучшим твердым рукопожатием. – А это Лен.
– Понял, классический чай с молоком и боба для Лена. А что ты закажешь, Элайза? Оба напитка за счет заведения!