Мишель Куок – Не доллар, чтобы всем нравиться (страница 15)

Лен смеется.

– Это просто хитрый способ прожить жизнь так, чтобы не оставить никакого следа. Самое грустное, даже это ему не удается. Хоть он и намеренно старался сделать свое существование бессмысленным, в итоге у него ничего не получается.

Мы поднимаемся по ступеням, ведущим в крытый проход через двор, увековеченный в нескольких фильмах Вайноны. Лен перешагивает через две ступеньки, как будто ему так проще.

Я прекращаю попытки идти с ним в ногу.

– Это что, был спойлер?

Он ждет меня на вершине лестницы, и я подбегаю к нему.

– А что, ты собиралась ее читать?

– Я ж ее тебе вроде как посоветовала, – выдыхаю я, слегка запыхавшись, – наверное, мне стоит ее прочитать?

Лицо Лена прорезает довольная ухмылка, словно он вспомнил одну из лучших своих шуток.

– Актриса из тебя паршивая, надо сказать.

– У меня не было времени на подготовку! Я не знала, что сказать.

– Согласен, попала так попала.

Мы спешим к кабинету миз Боскович в дальнем конце коридора. Лен проводит ладонью по верхнему ряду шкафчиков, походя проворачивая ручки всех кодовых замков.

– Честное слово, не понимаю, с чего ты решил соврать.

– Ради высшей истины. Видишь ли, Гуинну просто надо, чтобы мы нормально ладили. А для того чтобы научиться работать вместе, нам необязательно писать каждую статью в соавторстве. Посмотри на нас сейчас, мы уже вроде как подружились.

Это заявление в лучшем случае кажется мне сильно притянутым за уши.

– И все же не надо было меня в это впутывать.

Лен открывает передо мной дверь.

– Ты так говоришь только потому, что не прокатило.

К сожалению, наше появление не осталось незамеченным.

– Здравствуйте, мои дорогие, – говорит из-за учительского стола миз Боскович и требовательно протягивает руку.

Как обычно, у нее на пальцах поблескивает несколько толстых колец с камнями («Настоящая из них только бирюза», – призналась она как-то раз).

Весь класс смотрит, как мы пристыженно проходим вдоль ряда парт, отдаем ей талончики опоздавших и, пригнувшись, разбегаемся по своим местам в противоположных концах класса.

– Итак. – Учительница едва косится на розовые листочки и тут же бросает их в урну. – Сегодня мы начнем изучать пьесу, которая затрагивает исполинские темы. Амбиции. Нравственность. Жестокость. Одну из величайших работ Шекспира.

Она берет со своего стола книгу, ощетинившуюся ворохом наклеек-закладок кислотных цветов. Она держит ее обеими руками, точно награду, прижимая к черному кашемиру, который окутывает ее дородную фигуру.

– Этот шедевр, конечно, «Макбет».

Миз Боскович сообщает нам, что мы не просто прочитаем эту пьесу, но еще и сыграем ее.

– Никогда не забывайте, что Шекспир писал для театра, – восхищенно продолжает она. – Он хотел, чтобы его слова произносили – и проживали.

Большая часть класса остается неподвижной, но Серена Хванбо, которую от меня отделяет несколько сдвинутых вместе парт, кивает.

– Идеально было бы, конечно, поставить пьесу целиком, во всем ее великолепии, – говорит миз Боскович, – но, к сожалению, у нас нет времени на такую роскошь. Придется обойтись только ключевыми отрывками. – Теперь она откладывает книгу и берет в руки жестянку с широкими палочками от эскимо, на каждой из которых написано имя ученика. – Я разделю вас на группы и каждой дам одну или две сцены, и в следующие несколько недель вы их сыграете.

Вайнона тянет руку.

– Нет, Вайнона, хотя я высоко ценю твой авторский стиль, для этого проекта ты не будешь снимать фильм.

Подруга плюхается обратно на стул, как будто не понимает, чем этот проект так отличается от остальных и почему вдруг нельзя.

– Я хочу, чтобы вы почувствовали восторг живого театра! – Миз Боскович потрясает жестянкой, словно это маракас. – Это ваш шанс по-настоящему ощутить весь диапазон эмоций шекспировской драмы. – Когда никто не проявляет такого же энтузиазма, учительница вздыхает. – Если оденетесь в костюмы, оценка будет выше.

При этих ее словах у значительной части аудитории заметно прибавляется интереса.

Учительница распределяет нас по группам, наугад вытаскивая из банки палочки. Я оказываюсь в поистине неудачной компании: Райан Ким, этакий корейский братан и со всех сторон тупица, Серена и (видимо, доктор Гуинн дал взятку богам удачи) Лен.

– Так, быстренько посовещайтесь внутри групп, – командует миз Боскович. – Постарайтесь почувствовать, кому какую роль лучше дать. У вас пятнадцать минут.

– Блин. – Райан неторопливо подходит. В его руке «Макбет», изданный в серии «Не бойся Шекспира» с предельно понятными объяснениями, и эту книжонку он уже скрутил в букву «U». Он смотрит на меня и Лена. – Стремно, да?

– Почему? – спрашивает Серена, подсаживаясь к нам.

Спина у нее прямая, затянутые в хвост длинные волосы так и свистят в воздухе. Не могу понять, специально она изображает тупость или нет.

– Элайза ведь ненавидит Лена. – Райан указывает на нас большим пальцем. – Это все знают.

– Я его не ненавижу, – возражаю я.

– Да, я не думаю, что она меня ненавидит, – поддакивает Лен, и я тут же решаю, что вообще-то все же немного ненавижу.

– Ага, но если я скажу, что Лен должен играть Макбета, – парирует Райан, – то Элайза начнет кричать, что я сексист, так ведь?

Не пойму, то ли эта реплика меня сердит, то ли ставит в тупик.

– А в чем тут сексизм? – Я морщу лоб.

– Ну, это же главная роль.

– И?

– Ну, ты ведь феминистка. – Он указывает на бейджик, который до сих пор висит у меня на груди.

– И?..

– А вдруг ты считаешь, что эта роль должна достаться тебе.

Я так сильно закатываю глаза, что мне почти больно.

– Райан, феминизм не то же самое, что нарциссизм.

– Я, наверное, буду Флиенсом, – решает Лен, заслонившись своим экземпляром «Макбета».

– Хватит тебе, Райан, – к нашему общему удивлению, произносит Серена. – Отстань от нее.

Райан сдает назад, и в наступившей тишине у меня в мозгу что-то щелкает.

– Слушайте, – говорю я, – а что, если Макбета сыграет Серена?

– О-о-о-о! – врывается в обсуждение проходившая мимо миз Боскович. – Подбор актеров противоположного пола! Какой оригинальный ход! – Она закручивает петлю ожерелья вокруг пальца. – Знаете, в шекспировском театре это целая традиция. Женщинам не позволялось выступать на сцене, так что все женские роли играли мужчины. Как здорово, что вы решили сделать наоборот. Очень в тренде.

Она уходит, и я говорю:

– Вот видите? Миз Боскович нравится.

Серена пролистывает свой томик в мягкой обложке с хрустящими страницами, одно из новомодных изданий Шекспира с минималистичной иллюстрацией на обложке.

– Наверное, я смогу?

– Ну, конечно, сможешь, – заверяю я ее. – Я думаю, у тебя все классно получится. К тому же Райан прав.

Теперь в тупике оказывается уже Райан.

– Правда?