Мишель Хёрд – Овладей мной (страница 39)
Он улыбается Розали и целует ее.
— Я скучал по тебе,
От того, что он говорит по-русски, у меня по телу бегут мурашки, и, не успев сообразить, что делаю, я поднимаю Винсента на руки.
— Мамочка! — кричит мой малыш. — Я играю.
Взгляд Виктора останавливается на мне, и мне кажется, что по мне проезжает товарный поезд. Инстинктивно я делаю шаг назад.
— Кто это? — спрашивает он Розали.
— Это подруга, о которой я тебе говорила. Виктор, познакомься с Эверли. — Она смотрит в мою сторону, и улыбка сползает с ее лица. — Что случилось?
В поле зрения появляется другой мужчина, и мое сердце выпрыгивает из груди. Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на плитку, крепко обнимая Винсента.
Широко раскрытыми глазами я смотрю на любимого мужчину, не в силах произнести ни звука. От шока мое зрение затуманивается.
Он переводит взгляд с Виктора на меня, и я вижу, как кровь отливает от его лица. Он качает головой, словно не может поверить в то, что видит.
Между нами проходит вечность.
Долгая тьма, где мы были только вдвоем. Наблюдать, как его избивают. Наблюдать, как с его спины сдирают кожу. Как убивают Винсента. В Алека стреляют, потому что он оттолкнул меня с дороги.
Его отец вытащил меня в поле и пристрелил, как животное.
Весь ад, через который мы прошли, обнажен между нами.
Я слышу голоса и чувствую, как Розали приседает рядом со мной. Она забирает моего плачущего сына из моих рук, и все, что я могу сделать, — это смотреть на его отца.
Он все еще выглядит так же… и все же это не так. Он выше, чем я помню, и его тело более мускулистое. Его лицо выглядит старше, из его черт исчезла мальчишеская привлекательность.
Он выглядит так же устрашающе, как и Виктор.
Алек снова качает головой, черты его лица напрягаются, и он выглядит ужасно сломленным.
Мое дыхание срывается с губ. Сердце неудержимо колотится, и я начинаю чувствовать головокружение.
_______________________________
Алек
Я смотрю на призрак Эверли, думая о том, что окончательно сошел с ума.
Сегодня меня запрут в психушке.
Я слышу голос Виктора.
— С твоей подругой все в порядке?
— Не знаю, — отвечает Розали, подбегая к Эверли. — У нее приступ тревоги. Приготовь воду с сахаром.
Я смотрю, как Розали забирает плачущего мальчика из рук Эверли, и это становится слишком реальным.
Я трясу головой, но все равно вижу Эверли.
— Алек? — Я чувствую руку Виктора на своем плече, когда он трясет меня. — Что, блять, здесь происходит?
Я моргаю и, не в силах оторвать глаз от призрака женщины, которую люблю, спрашиваю:
— Вы ее видите?
— Конечно, блять, я вижу ее, — бормочет он.
Мое тело движется само по себе, и, добравшись до Эверли, я опускаюсь перед ней на колени. Я осторожно поднимаю дрожащую руку, боясь, что если прикоснусь к ней, она исчезнет.
Я колеблюсь самое долгое мгновение, мои глаза упиваются видом ее прекрасного лица.
Сердце гулко стучит в груди, когда я провожу пальцами по ее щеке. Я чувствую тепло ее кожи, и мое сердце замирает.
Обвивая рукой ее шею, я снова чувствую ее тепло. Я прижимаю ее к груди и сажаю к себе на колени. Точно так же, как мы делали это в темной комнате, я обнимаю любимую женщину.
Я зарываюсь лицом в ее волосы, и когда вдыхаю ее запах, он становится другим. Чем-то свежим и сладким.
Мое тело содрогается, и я стону:
— Я так сильно скучаю по тебе,
— Как, ты сказала, ее зовут? — Я слышу, как Виктор спрашивает.
— Эверли… Эверли Адамс, — отвечает Розали. — Ш-ш-ш… с твоей мамой все в порядке. Все в порядке. Ш-ш-ш… — успокаивает она маленького мальчика.
Слова Розали проникают в мой разум, и, оттолкнув Эверли, я снова смотрю на ее прекрасное лицо.
— Ты настоящая? — Спрашиваю я, в моей голове царит сумятица и неразбериха.
Эверли смотрит на меня так, словно я призрак. Прежде чем она кивает, из ее уст вырывается всхлип.
Во мне что-то взрывается, когда приходит осознание.
—
Осознание продолжает накатывать на меня волнами, мои глаза прикованы к женщине, которую, как мне казалось, я потерял.
— Ты не умерла? — удается спросить мне.
Она качает головой.
Когда она ничего не говорит, я умоляю:
— Скажи что-нибудь. Скажи что-нибудь!
— Я т-тоже по тебе с-скучала, — всхлипывает она.
Атмосфера, которую мы разделяли больше двух месяцев, обволакивает нас. Я снова прижимаю ее к своей груди, впитывая тепло ее тела.
Я не знаю, сколько времени прошло, и мне все равно.
Держа Эверли в объятиях, трещины в моем сознании исчезают, а разбитое сердце начинает восстанавливаться и бьется сильнее, чем когда-либо.
Моя разбитая душа становится целой.
Снова приходит осознание, и еще раз я отталкиваю ее, чтобы увидеть ее лицо. Наши взгляды встречаются, и я чувствую ее в своей душе.