Мишель Хёрд – Овладей мной (страница 14)
Я с трудом пытаюсь все переварить.
Это безумие.
В ужасе я смотрю на Проди, Дарио и трех других мужчин. Одна мысль о том, что они меня изнасилуют, превращает мои внутренности в камень. А еще угроза, что они убьют меня и Алека.
Несмотря на то, что последние три дня были сущим адом, я все еще не хочу умирать.
И все еще надеюсь, что отец Алека спасет нас.
Один из мужчин смотрит на меня с откровенной похотью, и мой желудок скручивается от отвращения.
Потянувшись к молнии на моих штанах, Алек шепчет:
— Оставайся в нижнем белье. Я не хочу, чтобы они тебя видели.
Новая волна слез льется из моих глаз, и я с трудом сглатываю рыдания, кивая.
— Сосредоточься на мне, — напоминает он мне.
У меня был секс всего один раз. Это было в прошлом году, и мне было очень больно.
Алек спускает мои брюки до пят, и когда я вылезаю из ткани, он хватает меня и поднимает на бедра, а затем мягко приказывает:
— Обхвати меня ногами.
Я делаю, как мне говорят, и когда один из мужчин хихикает, явно получая от этого удовольствие, я обвиваю руками шею Алека и утыкаюсь лицом в его плечо.
Несмотря на то, что он провел последние три дня в одной и той же одежде, я все еще чувствую легкий древесный запах лосьона после бритья. Естественный запах Алека, как ни странно, заставляет меня чувствовать себя лучше.
Он прижимает меня спиной к стене и, слегка отстранившись, смотрит вниз, между нами. Наши лица находятся совсем рядом, щеки соприкасаются.
— Готова?
Я могу только кивнуть, потому что никогда не буду готова заняться сексом на глазах у пяти других мужчин с парнем, с которым познакомилась всего три дня назад.
Алек сжимает мою левую ягодицу, а правой рукой расстегивает молнию. Я чувствую, как костяшки его пальцев касаются внутренней стороны моего бедра.
Я зажмуриваю глаза, прикусывая нижнюю губу в попытке сдержать хныканье.
Когда я чувствую его пальцы у себя между ног, и он отодвигает мои трусики в сторону, с моих губ срывается всхлип. Звук приглушен его плечом.
Моя паника и ужас странным образом сочетаются с предвкушением.
Проди усмехается.
— Где же любовь, ребята?
Я чувствую, как твердый член Алека прижимается к моему входу, и, когда он проникает в меня, то поднимает правую руку, чтобы схватить меня за шею.
Боль сильнее, чем я помню, когда потеряла девственность. Такое чувство, что меня разрывают пополам.
Крик вырывается из моего горла, но я откидываю голову назад, и рот Алека прижимается к моему.
Судя по сильному жжению, которое я чувствую, и по тому, что Алек не смог войти в меня до конца, становится ясно, что он слишком велик для меня.
Его язык проникает в мой рот, и он целует меня так, словно действительно любит меня. По крайней мере, так это ощущается.
Мое сердце бешено колотится о ребра, и когда Алек вырывается только для того, чтобы снова войти в меня, я могу думать только о нем.
На мгновение другие мужчины исчезают. Наши ужасные обстоятельства исчезают. Мой голодный желудок и страх смерти отходят на второй план.
Есть только Алек и ощущение его внутри меня. Жгучая боль от его мужского достоинства, растягивающего меня до предела, помогает мне сосредоточиться только на нем.
То, как он целует меня с агрессией и отчаянием, дает мне безопасное убежище — место, куда мысленно можно сбежать.
Он снова двигается и в ритме жестких толчков трахает меня так, словно умирал от желания попробовать меня на вкус.
Трудно помнить, что все это — спектакль, чтобы остаться в живых.
Когда мужчины начинают отпускать замечания по-итальянски, Алек издает рычание, и поцелуй становится более интенсивным, словно он пытается заклеймить меня своими губами.
По коже пробегают мурашки, а живот сжимается.
Я ошеломлена Алеком, и, чувствуя настойчивость в его движениях, ноющее жжение начинает исчезать. Мое нутро сжимается, и в сердце зарождается новый страх.
Я не хочу испытывать оргазм на глазах у всех этих мужчин.
Алек прерывает поцелуй, и наши взгляды встречаются. Должно быть, он распознал страх, написанный на моем лице, потому что он ускоряет темп, чтобы закончить все это, вместо того, чтобы заставить меня кончить.
Я наблюдаю, как напрягаются черты его лица, и наслаждение захлестывает его. Его губы приоткрываются, дыхание перехватывает. Золотистые крапинки в его карих радужках ярко сияют, и он выглядит прямо-таки пугающе привлекательным.
Мое сердце сжимается, отчаянно пытаясь не влюбиться в него, пока мы разделяем такой интимный момент.
Тело Алека замирает, и мы смотрим друг на друга, пока Проди не усмехается.
— Отведите влюбленных птичек обратно в их клетку.
Алек выходит из меня, и когда я чувствую тепло его оргазма, стекающее по моим ногам, чуть не умираю от стыда.
Он поправляет мои трусики, которые быстро намокают от его оргазма.
Когда Алек тянется к моим штанам, Проди говорит:
— Нет.
Мой взгляд мечется к сумасшедшему итальянцу, затем он добавляет:
— Девушка снимет пиджак и блузку. На ней должно быть только нижнее белье. — Он одаривает Алека насмешливой улыбкой. — Будь благодарен, что я разрешаю носить белье.
Алек издает угрожающее рычание, и это заставляет Дарио наставить на него пистолет.
— Делай, как говорит босс.
Не желая, чтобы Алек получил пулю, я стягиваю с себя пиджак Светланы и дрожащими руками стягиваю через голову шелковую блузку. Бросив ткань на пол, я кладу руку поверх лифчика и прикрываю промокшие трусики другой рукой.
Проди небрежно указывает на нас рукой.
— Убери их с глаз моих.
Алек сжимает мои бедра и встает у меня за спиной, пока мы возвращаемся в нашу комнату.
Когда за нами закрывается дверь, мое тело начинает сильно дрожать, а воздух срывается с моих губ.
У меня только что был секс с Алеком на глазах у пяти мужчин, которые в любой момент могут решить, что хотят меня изнасиловать.