Мишель Хёрд – Могущественный бог (страница 25)

Его глаза сужаются. От смертоносного и властного взгляда, которым он меня одаривает, у меня мурашки бегут по коже. Голос его становится мрачным, когда он рычит:

— Прекрати мне лгать.

С годами Кристиано становился все сильнее и могущественнее. Было страшно за этим наблюдать, но, стоя перед ним и ощущая его гнев, направленный на меня, я впервые в жизни начинаю испытывать ужас перед ним.

Тяжело сглотнув, я слабо признаюсь:

— Ты меня пугаешь.

Вместо того, чтобы смягчиться по отношению ко мне, как он обычно делал, он злится еще больше. Одним шагом он сокращает расстояние между нами, наклоняется, и его голос гремит, как раскаты грома.

— Хорошо. — Его глаза пристально смотрят в мои, вселяя в меня страх Божий. — Терпение ни к чему не привело, поэтому отныне будем делать все по-моему. — Я начинаю качать головой, и он наклоняется ближе. Его дыхание касается моего уха, когда он мрачно шепчет: — Я сожгу Коза Ностру дотла ради тебя, Сиенна, так что подумай дважды, прежде чем бежать за помощью к отцу и брату. Хотя я люблю семью, это ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Я без колебаний и жалости уничтожу любого, кто встанет между нами. И не допущу, чтобы у меня отобрали то, что принадлежит мне.

Каким-то образом, несмотря на бешено колотящееся сердце и ощущение, что комната сжимается вокруг меня, я все же нахожу в себе силы возразить. Вздернув подбородок, я дрожащим голосом говорю:

— Я не твоя.

Он отстраняется, и его темный взгляд встречается с моим, а голос становится тихим, почти зловещим.

— В тот миг, когда ты приняла мое предложение, ты стала моей, Сиенна. Мне плевать, сколько времени прошло, но я все равно добьюсь, чтобы ты сдержала свое слово, чего бы это ни стоило.

Боже.

Паника охватывает меня и сжимает сердце в сокрушительной хватке.

Я жила с ложным чувством безопасности, думая, что Кристиано в конце концов отступит и найдет ту, кто ему больше подходит.

Отчаяние сдавливает горло, когда ложь срывается с языка. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь, и шепчу:

— Я не люблю тебя.

Из его груди вырывается низкий, тревожный смешок, а выражение лица становится еще более угрожающим.

— Еще одна ложь, Сиенна? Серьезно? — Он возвышается надо мной, и мне кажется, что я противостою самому Богу. — Ты уже должна была понять, что я не куплюсь на ту чушь, которую ты пытаешься мне впарить. — Его пристальный взгляд скользит по моим губам и горлу. — Когда ты лжешь... — Обхватив рукой мою шею, он хищно наклоняет голову, отчего мое сердце начинает биться еще быстрее. — ...у тебя всегда перехватывает дыхание, и ты с трудом сглатываешь, прежде чем отвести взгляд.

Я никогда не оказывалась в подобной ситуации и не знаю, как выпутаться из нее. Если я позову на помощь, Альфио ничего не сделает, чтобы остановить Кристиано. Каждый охранник и солдат присягнул ему на верность. И даже если бы Альфио и попытался, он не сможет противостоять главе Коза Ностры.

Единственный способ лишить Кристиано власти – это если все мужчины из остальных четырех семей дружно проголосуют против него.

А этого никогда не случится.

Вместо этого разразится война, и жизнь, какой мы ее знаем, изменится безвозвратно. Я не могу так поступить с людьми, которых люблю.

Мне нужно как-то убедить Кристиано, что я его не люблю.

Ради своего душевного равновесия.

Теперь, когда я знаю, что меня может выдать, я снова вздергиваю подбородок и на этот раз смотрю ему в глаза. По милости Божьей, мой голос звучит уверенно и ровно, когда я бормочу:

— Мы были слишком молоды, когда ты сделал мне предложение, и хотя я не была уверена в своих чувствах к тебе, я сказала "да", потому что люблю угождать людям. Правда в том, что ты слишком молод для меня, Кристиано. К тому же ты позволил власти вскружить тебе голову, а мне это совсем не нравится. Я никогда не полюблю такого мужчину, как ты. — Я молюсь всем святым, чтобы моя ложь звучала правдоподобно. — Я думала, что возложить вину на меня будет милосердным поступком, учитывая историю наших семей, но, поскольку ты не оставляешь мне выбора, я перестану лгать. — Выражение его лица остается прежним, и я не могу понять, верит ли он мне. — Ты никогда не будешь тем мужчиной, который мне нужен. Мне нужен кто-то чуткий и добрый, а ты не являешься ни тем, ни другим. — Сделав шаг назад, я изо всех сил стараюсь не отводить от него взгляда. — Мне кажется, для нас обоих будет лучше, если мы также перестанем быть друзьями.

Когда я заканчиваю говорить, Кристиано несколько долгих, нервирующих минут смотрит на меня, отчего остатки мужества, которое я черпала Бог знает откуда, исчезают, как туман перед палящим солнцем.

Пожалуйста. Я больше не могу притворяться.

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, а затем уголки его рта приподнимаются в очень волнующей улыбке.

— О-о-о, принцесса... — В два шага он снова сокращает расстояние между нами, затем его рука взмывает вверх и сжимает мой подбородок, заставляя меня запрокинуть голову. — Хочешь знать, почему я так уверен, что ты меня любишь?

В ответ я лишь качаю головой, но Кристиано игнорирует это. Он наклоняется, пока я не чувствую его дыхание на своих губах, отчего по коже пробегают мурашки.

— Это видно по твоим глазам, — шепчет он грубым, уверенным тоном. — Ты смотришь на меня так, словно умрешь, если я исчезну из твоей жизни.

Боже, тот факт, что он видит это в моих глазах, снова вызывает у меня панику.

Знает ли он, что я схожу с ума? Он наблюдал за мной и узнал, что я посещаю психиатра? Может, Рози взломала мои медицинские записи и узнала о лекарствах, которые я принимаю?

Нет. Она бы не стала так вторгаться в мою личную жизнь. Даже ради него.

Меня охватывает безрассудное желание признаться во всем. Если он поймет, насколько я слаба и сломлена, он уйдет.

Гордость не дает этой мысли укорениться в моем сознании. Я не вынесу его взгляда, если он увидит во мне слабую, жалкую развалину, за которую не стоит бороться.

Хаотичные эмоции сдавливают мне грудь, когда паника усиливается. Я снова борюсь с собой, разрываясь между любовью к этому мужчине и страхом потерять его навсегда.

Губы Кристиано почти касаются моих, когда он вдыхает мой аромат, и все мое внимание снова переключается на него, пока он продолжает:

— И ты не целуешь мужчину, которого презираешь, так, как ты целовала меня.

Напряжение момента зашкаливает, и я, не успев остановиться, хватаюсь за его бока, сжимая так, словно он – единственное, что удерживает меня на ногах.

Кристиано всегда имел надо мной власть. Он единственный мужчина, способный заставить мое тело ожить, наполняя меня таким желанием, что я теряю всякий контроль. Как бы сильно я ни отталкивала его, притяжение между нами никогда не ослабевало. Сегодняшний день ясно показал, что оно стало гораздо сильнее.

Это осознание оседает в моей груди, как смертный приговор, и, чувствуя себя побежденной, я закрываю глаза.

Его руки обвиваются вокруг меня, нежно прижимая к груди. Медленно напряжение спадает, и, когда Кристиано трепетно целует меня в губы, у меня в горле образуется ком.

Я и не ожидала, что мне понадобится столько силы, чтобы сдержать слезы.

Он снова трепетно целует меня в губы, а затем, полностью отстранившись, говорит:

— Я знаю, тебе нужно время, чтобы все обдумать, поэтому дам тебе несколько недель. За это время ты сможешь взвесить все, что я сказал. А я тем временем разберусь с ирландцами.

Это не победа, но с этим я могу работать.

Взгляд Кристиано, наконец, смягчается, но от этого я теряю контроль над своими эмоциями. Когда мой подбородок начинает дрожать, его лицо морщится от боли, которую я ему причиняю.

Качая головой, он стонет:

— Почему ты так поступаешь с нами?

Силы покидают меня, и я безвольно опускаю голову, обнимая себя за талию.

Через несколько секунд он подходит, целует меня в макушку и сжимает мой бицепс.

— Я люблю тебя, детка.

О Боже.

Боль разрывает меня изнутри, и больше всего на свете я мечтаю стать сильнее и достойной Кристиано.

Когда он отходит от меня и направляется к входной двери, то добавляет:

— Я пришлю двух охранников, чтобы они помогали Альфио защищать тебя.

Склонив голову, я киваю, потому что знаю, что спорить будет глупо.

Когда дверь за ним захлопывается, я застываю на месте, кажется, минут на десять. Лишь убедившись, что он ушел, мне наконец-то удается сделать вдох.

Мои легкие сжимаются от такой сильной панической атаки, что я с трудом добираюсь до ванной. Когда я беру лекарство, перед глазами все расплывается. Мне кажется, что мой разум отделяется от тела, и я, покачиваясь на ногах, запихиваю таблетку в рот.

Вся комната кружится, и, пытаясь устоять на ногах, я хватаюсь за стену, но теряю равновесие и падаю. Боль почти не ощущается, когда я приземляюсь на пол и теряю сознание.

Глава 12

Кристиано

Последние несколько месяцев были изнурительными. Единственным положительным моментом является то, что Аугусто женился на дочери главы якудза, и между ними установился мир.