Мишель Хёрд – Могущественный бог (страница 21)

Я смотрю, как она нарезает грибы, и, как в детстве, ее движения меня успокаивают.

Когда мы поженимся, Сиенна, вероятно, будет устраивать ужины с мамой, и мы сможем проводить больше времени вместе.

Когда мы поженимся.

Уголок моего рта приподнимается.

У нее есть месяц.

Глава 9

Кристиано

Хьюго идет впереди с двумя своими лучшими людьми, чтобы осмотреть территорию, и только когда он кивает мне, я выхожу из машины.

Вместе с Нико я направляюсь к пирсу, где стоит Константин Драгомир.

Как и я, он одет в черное. Я легко узнаю его среди людей в толпе, и, зная, что моя команда прикроет меня, сосредотачиваю свое внимание на главе румынской мафии.

Он моего роста, с черными волосами и умными глазами.

В отличие от ирландцев и албанцев, я искренне уважаю Драгомира. Он представляет для меня опасность, что добавляет интереса к ситуации.

Когда я останавливаюсь рядом с ним, он продолжает смотреть на реку Гудзон и город.

— В воздухе пахнет нефтью, — замечает он.

Я не удосуживаюсь ответить, засунув руки в карманы. Мое тело может казаться расслабленным, но я настороже. Драгомир – один из немногих людей на планете, у которого действительно есть шанс убить меня.

Он вздыхает, затем поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

— Что мы будем делать, Фалько?

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.

— Война между нами уничтожит обе стороны, а я не в настроении посещать похороны.

Он кивает и снова обращает внимание на реку.

— Слышал, у тебя проблемы с якудза.

— Просто небольшая стычка.

— И ты почти закончил истреблять ирландцев.

Я пожимаю плечами.

— Было весело, но они мне надоели.

— А албанцы? — спрашивает он.

— Сущее раздражение. — Он дает понять, что следил за мной. — Как все прошло в Амстердаме? — спрашиваю я в ответ.

Губы Драгомира изгибаются, и он усмехается.

— Хорошо. Я заключил сделку с итальянцами. — Его бдительный взгляд перемещается на меня. — Теперь мне осталось только договориться с сицилийцами.

Проходит целая минута, прежде чем я говорю:

— Я буду получать пятьдесят процентов от того, что ты продаешь в Штатах, а ты – пятьдесят процентов от всего, что Коза Ностра продает в Европе.

Мое предложение привлекает его внимание, и он поворачивается ко мне лицом.

— Азия, Африка и Южная Америка?

— Пятьдесят на пятьдесят. Мы заключаем союз ради наших организаций. Никакого переманивания контактов друг у друга.

Драгомир долго и пристально смотрит на меня, после чего протягивает руку. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он говорит:

— Не подведи меня. Не хочу возвращаться сюда.

Уголок моего рта приподнимается, когда я похлопываю его по плечу.

— Давай пообедаем в моем ресторане.

Черты его лица немного расслабляются, и, пока мы идем туда, где припаркованы все машины, он говорит:

— Я слышал, у тебя есть хороший хакер.

То, что он упомянул о Рози, заставляет меня насторожиться. Когда я не отвечаю, он продолжает:

— К сожалению, моего убили. Ты не против, если я поработаю с Ла Роса? Я хорошенько тебя за это отблагодарю.

Я останавливаюсь возле его черного внедорожника, несколько секунд смотрю на него и говорю:

— Все общение будет через Энцо, Нико или меня, исключительно по электронной почте.

Он кивает.

— Справедливо. Я бы тоже защищал такой ценный актив.

Развернувшись, я иду к своей машине, бросая через плечо:

— Мы можем обсудить плату за обедом.

Забравшись на заднее сиденье, я слушаю Нико, который говорит, сев за руль:

— Все прошло хорошо. Теперь нужно время, чтобы понять, сложится ли этот союз.

Я киваю, и когда мы выезжаем вперед, чтобы Драгомир мог последовать за нами в ресторан, говорю:

— Он бы не приехал сюда лично, если бы не был настроен серьезно. Как только он появился в Нью-Йорке, сделка была заключена. Вот почему я так усердно трудился, чтобы привезти его сюда.

Теперь, когда с Драгомиром покончено, я могу сосредоточиться на том, чтобы добить ирландцев и поставить албанцев на место.

Чем быстрее я разберусь с этой херней, тем скорее смогу сосредоточиться на Сиенне.



Сиенна

Проведя все утро и весь день за переездом в мою новую квартиру, мама опускается на один из диванов и устало вздыхает.

— Мне нужно передохнуть.

Я иду на кухню, беру из холодильника, который мы привезли с собой, банку газировки и несу ее маме.

— Вот, выпей.

Она берет ее с благодарной улыбкой.

— Спасибо, милая.

— Почему это платье до сих пор у тебя? — спрашивает Бьянка, выходя из моей спальни.

Я поворачиваюсь к ней, и в тот момент, когда мой взгляд падает на бледно-розовое платье, мое сердце болезненно сжимается в груди.