Мишель Хёрд – Мейсон (страница 37)
— Твой микрофон отключен, — говорит Престон в наушник. — Я скажу, когда включу его обратно.
Я киваю, зная, что он меня видит. В толпе нарастает гул растерянных голосов.
— Пора платить по счетам, сука, — гремит из динамиков. Престон электронно изменил мой голос для вступления.
— Что это? — спрашивает сенатор Вайнсток.
— Папочка! — тревожно вскрикивает Серена, стоя рядом с матерью. — Прекрати это! Быстро! — На её лице отражается паника, когда она смотрит на меня.
Я подхожу к ней и кладу руку ей на плечо — для толпы и камер это выглядит так, будто я её поддерживаю.
— Пожалуйста, не делай этого, — шипит она.
Наклонившись ближе, я шепчу: — Я тебя, блять, предупреждал, Серена. Ты связалась не с тем мужчиной.
На экране всплывают кадры, которые я снял на банкете в честь Дня благодарения. Я снова изображаю удивление, вспоминая, как тяжело пришлось Престону, чтобы размыть все лица. Кроме одного, разумеется. Ему также пришлось перелопатить записи за несколько месяцев, чтобы собрать голосовые сообщения Серены и наложить их на видео.
На экранах видно, как Серена идет с пирогом за рядами столов, а затем звучит её голос: «Ты унизила меня и оскорбила моих родителей перед всей страной». Серена ждет, пока Лейла подойдет ближе, и только тогда делает шаг к столу, протягивая ей пирог.
— О боже! — скулит Серена. — Не верю, что ты зашел так далеко.
Я поворачиваю к ней голову и рычу: — Я никогда не забуду лицо Фэлкона, пока врачи спасали Лейлу. Честно говоря, если бы я мог тебя убить, я бы это сделал. К сожалению, не могу, так что придется довольствоваться этим.
— Выключите это! — орет сенатор Вайнсток, понимая, что его люди не могут обойти защиту Престона.
Затем голос Серены громким эхом разносится из динамиков: «Ты совершила большую ошибку». Изображение меняется: Лейла падает, её уносят из зала. «Большую ошибку...»
Экран снова гаснет, и в динамиках звучит голос сенатора: «Вырубите это немедленно!»
— Мейсон! — кричит Серена, поворачиваясь ко мне; страх искажает её лицо.
Я встречаю её взгляд ледяным взором, а затем снова смотрю на экран.
— Мы еще не закончили.
Начинают играть кадры из крытого бассейна. Мое сердце мучительно сжимается: на экране Кингсли, которая едва не утонула. Её лицо тоже размыто, но лицо Серены — нет. На сцене царит хаос: люди бегают кругом, пытаясь остановить трансляцию, но операторы продолжают снимать.
— Они у меня с ладони ели, — произносит голос Серены на записи, и тут показывают момент, как она толкает Кингсли в бассейн.
Видеть это снова ничуть не легче. Я запускаю пальцы в волосы, глядя, как Кингсли уходит под воду. Она всплывает лишь один раз, прежде чем окончательно пойти ко дну.
Я отворачиваюсь от экрана к Серене, потому что знаю, что будет дальше. Я хочу видеть её выражение лица, когда она будет смотреть, как тело Кингсли перестает бороться за воздух. Когда я смотрел это в первый раз, меня чуть не вывернуло наизнанку.
Зная, что все вокруг заняты, я делаю шаг к Серене и рычу: — Мне пришлось смотреть, как женщина, за которую я готов умереть, делает свой последний вдох. — Когда она вскидывает на меня взгляд, я рявкаю: — Смотри на гребаный экран!
Она переводит взгляд на видео и прижимает дрожащую руку ко рту.
— Её сердце остановилось из-за тебя. Для меня ты — просто гребаная убийца.
Вся ярость, которую я сдерживал, вся ненависть, которую мне приходилось заглатывать, вырывается наружу, когда из динамиков снова звучит голос Серены: «Ты совершила большую ошибку».
— Я не хотела, чтобы она утонула! — рыдает Серена, её лицо кривится от слез. Внезапно она вскидывает голову, и в её глазах вспыхивает отчаяние. — Миссис Рейес велела мне дать Лейле тот пирог! Я просто делала то, что мне сказали!
Что за черт? Холодные колючки шока пробегают по моей коже. Неужели миссис Рейес зашла так далеко? Неужели она правда могла так навредить собственному сыну? Вопросы мелькают в голове, но ответ быстро оседает в желудке тяжелым камнем.
Чтобы убедиться, что Серена не лжет, я спрашиваю: — У тебя есть доказательства?
— Конечно. — Серена лезет в сумку и протягивает мне телефон. — Все переписки там. Пожалуйста, Мейсон. Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко.
Ярость мешает мне говорить. Я едва выдавливаю: — Ты легко отделалась, Серена. Будь моя воля, ты была бы мертва. Ты только что видела сама, — я указываю на экран, где теперь прокручиваются все теневые планы сенатора на инвестиции CRC, — несчастные случаи случаются так легко.
— Ты коррумпированный ублюдок! — кричит мужчина из толпы.
— Вор! Эти деньги должны были улучшить нашу жизнь!
— Долой Вайнстока! — орет другой, и толпа подхватывает: — Долой Вайнстока!
Я поворачиваюсь к сенатору Вайнстоку. Он застыл в шоке, его кожа стала серой от ужаса.
— Твой микрофон снова работает, — звучит голос Престона. — Можешь продолжать.
Я смерил сенатора взглядом, в котором отразилось всё, что я чувствовал: — Я потрясен до глубины души тем, что увидел здесь сегодня. CRC Holdings расследует это ужасающее дело, и если факты подтвердятся, CRC Holdings прекратит поддержку сенатора Вайнстока, а против него и мисс Вайнсток будут выдвинуты обвинения.
Когда заканчиваю, пожилая женщина выкрикивает: — Что случилось с теми бедными девочками?
— Она убийца!
— Хватай их!
На стадионе начинается абсолютный хаос. Люди штурмуют сцену. Охрана быстро окружает нас, уводя в подсобные помещения. Я отделяюсь от группы охранников, которые пытаются спасти сенатора и его семью, и бегу туда, где ждет Фэлкон.
— Забираем Престона и валим отсюда, — говорю я. — Толпа сходит с ума.
— Престон, тащи свою задницу к точке сбора прямо сейчас, — раздается голос Лейка.
— Бегу! — Я слышу тяжелое дыхание Престона. — В следующий раз выберите место, где нет столько лестниц!
— Время на исходе! — напевает Лейк. — О, вот и ты. Шевелись! Быстрее! Быстрее!
— Лейк, у Престона сейчас нервный срыв случится, — шутит Фэлкон.
— Он знает, что я шучу. Правда, Престон?
В ответ мы слышим только хриплое сопение, от чего я невольно усмехаюсь, запрыгивая в машину. Жду, пока Фэлкон выедет, и пристраиваюсь за ним.
Через несколько минут Фэлкон говорит: — Подъезжаем к перекрестку, Лейк.
— Престон, у нас всё чисто? — спрашиваю я.
— Да, они еще не вышли на наш след.
— Тогда какого хрена я слышу сирены? — Моё сердце снова пускается вскачь, когда я вижу полицейские машины, несущиеся навстречу. Но когда они пролетают мимо, я облегченно выдыхаю.
— Расслабьтесь, — говорит Престон. — Они едут к стадиону.
— Чувак, ты что, и полицию тоже взломал? — спрашиваю я с полным недоверием.
— Просто чтобы приглядывать за ними, — оправдывается Престон.
— Блять, — бросаю я. — Я не хочу в федеральную тюрьму.
— Технически, хакер здесь я, — деловито замечает Престон.
Справа вылетает машина Лейка, он резко втискивается между мной и Фэлконом. Мне приходится вильнуть в сторону, чтобы не врезаться в него.
— Ублюдки! Обоим лучше бежать, когда вернемся в кампус! — рычу я.
Мы едем какое-то время, и когда сворачиваем в сторону Охая, Престон скорбно произносит: — Она сослужила нам добрую службу.
— Выбрасывай этот чертов ноутбук, — ворчу я.
— Лети на волю! — кричит Лейк, и Престон выбрасывает очищенный ноутбук. Тот вдребезги разбивается об бетон.
— Я верю, что могу летать! — поет Лейк. — Я верю, что могу коснуться неба!
— Заткнись! — выкрикиваем мы с Фэлконом одновременно.