Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Жрица – Расплата за удачу (страница 9)

Он медленно положил на стол два больших "сертификата", торжествуя, как для человека, неделю проведшего в беспробудном пьянстве, чрезмерно сильно.

– Что это?

– Билеты в Атиронию, на дирижабль. Неделя пути по прямой. Ну, то есть девять дней и десять ночей. Считай: неделя туда, неделя обратно, почти неделя там, – слишком уж спокойно произнес он.

– И кто меня туда отпустит?!

– Гномы отпустят.

– П-почему? Как?!

– Потому что я их набухал и популярно объяснил, что ты будешь на дирижабле под моим неусыпным контролем. И деться тебе оттуда по сути некуда. В Атиронии тоже некуда бежать, перемещение по ледяной пустыне пешком у тебя займет слишком много времени – ты, откровенно говоря, скорее сдохнешь. Так что вряд ли тебе такая идея придет в голову. Отдохнем на горячих источниках, поблагодаришь сестру Калротоса и назад.

Я потеряла дар речи… Промелькнула даже мысль, что гномы решили на время от меня избавиться, но оказалось, что билеты пришлись аккурат на священный месяц, когда у братца каникулы между курсами. Благодарила я его до самого момента отлета, не переставая.

Единственное, что омрачало поездку – подарок для королевы Атиронии. Что подарить женщине, владеющей самой обширной коллекцией артефактов в мире? Обладательнице крупнейшего, пусть и тайного, музея драконических реликвий?

Естественно, с этим вопросом я первым делом обратилась к Карлу и загнала его в тупик. Человек, щелкавший любые проблемы как орешки, сидел, словно испуганный совёнок, и смотрел на меня печальными глазами. Оказывается, он мучился этим вопросом уже три десятка лет.

Карл рассказал, что Атирония фактически самодостаточна. Основное поселение расположено в термокарстовой пещере, или скорее воронке, где даже деревья растут. Выращивают грибы, питаются рыбой и какими-то животными, по описанию напоминающими морских коров или тюленей. Занимаются разведением моллюсков и великого множества различных водорослей. Обитают там и хищники с очень плотным мехом, охота на которых – главное развлечение для местных аристократов.

Северных оленей, судя по всему, не водится, да и вообще гужевой транспорт не в чести. По пещере проложены рельсы для настоящего канатного трамвая. Перемещение по открытым пространствам осуществляется на связках волтарок.

Когда он развернул карту, демонстрируя извилистый сухопутный путь к столице, я слегка обалдела. Дирижабль в этом смысле, конечно, настоящее спасение. Чтобы добраться по земле, сначала нужно добраться до Трех Рук Пофара, затем повернуть на север по единственному проходу через неприступные ледяные горы, судя по всему, какому-то ущелью, которое еще и защищает путников от суровых местных ветров. Но, выбравшись из него, оказываешься в настоящем ледяном аду. Бескрайнее плато, отсеченное от остального мира стеной гор, тянулось до самого Северного моря. Путь пролегал вдоль восточного склона, скорее даже под ним – в каменной стене был прорублен извилистый коридор, то выныривающий на поверхность, то ныряющий вглубь горы. И так, бесконечно долго, на мой взгляд, двигаясь на восток, можно было добраться до столицы.

Конечно, этим гребанным намагиченным людям такие мелочи не мешали, ведь при острой необходимости можно сломать камень телепорта и оказаться где нужно.

– Я так понимаю, если в Атиронии рождается человек без искры магии, его просто убивают, чтобы не мучился? – я подняла взгляд от карты на Карла.

Он одним махом осушил остатки мутной коричневой жидкости в стакане, крякнул и потянулся за второй бутылкой, пахнущей почему-то липой.

– Нет. Обычно ребенка до пяти лет оберегают родители, и только потом становится ясно, каков его магический потенциал. Но да, такое, конечно, случается. Приходится вывозить.

– А откуда у местных столько средств на телепортационные камни?

– Жемчуг, драгоценные камни, эбонит, – пожал плечами Карл.

– Эбонит? Это что? – я тут же представила себе эбонитовую палочку и наэлектризованные волосы чудаковатого профессора.

– Руда. Застывшая кровь древнего демона. Там раньше была гномья пещера. Потом у них случилась какая-то трагедия, то ли они демона вызвали, то ли разбудили спящего… Я не знаю точно, гномы не любят об этом распространяться. Но пещеры они покинули. Потом люди там появились, откопали странное стекло…

– Стекло – это застывшая кровь? А при нагреве оно не превращается в жидкость? Его только там, в холоде, и используют?

– Не превращается. Если все сделать по технологии, ее перерабатывают в металл – очень прочный и тяжёлый.

– А как дочь Дакармулии? Не вывезли из столицы на юг? – хмыкнула я.

– Нет, у нее весьма средний потенциал, для жизни в Атиронии хватает. Хотя, вроде, ее собираются выдать за моего внука. Так что принцесса, возможно, в Фарготию переедет.

– Занимательно, – покивала я головой. – Только давайте без ваших этих… обрядов.

– Да уж, при живом-то муже, – Карл крякнул и влил в себя почти полстакана из свежей бутылки.

Проблемой подарка северной королеве я озадачила и магистра Кигорана, и Балинуса, и Иридию. Гномы меня сразу как-то заковыристо послали. Я разве что не начала взывать к Лешему, но на болото меня, конечно, не пустили. Пожаловалась Саурону в письме, но ответа так и не дождалась. В голове промелькнула крамольная мысль оплатить телепортационные камни Алешке и всей его театрально-развлекательной компании, чтобы они дали выездное представление прямо в ледяном замке, но вспомнилось, что на всех более-менее пристойных представлениях северная чета уже побывала.

Казалось, я утомила всех вокруг своей головной болью, разве что не вознесла мольбы ко всем известным богам. И вот, когда надежда почти угасла, ночью явился Саурон и с торжественным видом водрузил передо мной глиняный горшок с растением поистине зловещего вида.

– Что это? – невольно вырвалось у меня, когда я принялась разглядывать три багрово-красных отростка, словно языки пламени, вырывающихся из земли, или же щупальца неведомого чудовища. По краям этих «щупалец» трепетала бахрома из тонких, колышущихся наростов, чуть более светлых оттенков.

– Пока не придумал названия, дарю тебе право наречь сие творение, – усмехнулся Саурон, в его глазах плясали чертенята.

– И что это вообще такое?! Гриб? – с сомнением протянула я руку, намереваясь коснуться щетинистых наростов.

Горшок источал тонкий, обманчиво нежный аромат сладкой выпечки, перемешанный с терпким запахом чернозема.

– И в чем его уникальность? – я не смогла скрыть сарказм, прозвучавший в моем голосе.

– Это мое личное творение, ни в одном справочнике такого не сыщешь, я все проверил. А в священный день оно еще и цветет. Правда, к ночи цветок опадает… хотя, скорее, это отросток, или семя, потому что если его посадить, из него вырастет новое растение.

– Красивый хоть? – слабая надежда еще теплилась во мне.

– Да черт его знает. Красный с белыми шариками – сама увидишь.

– Может, хоть пахнет приятно?

– Нет. Но ему можно найти другое применение, – ехидно заявил он, озаряя меня ослепительной улыбкой во все зубы.

– Какое? – с нажимом спросила я, предчувствуя подвох.

– Если цветок употребить в пищу, эффект будет как от виагры. Часов на двенадцать, я на сокурсниках проверил – невинно сообщил Саурон. – О! Назовем его Розой, роз в этом мире нет.

Он явно наслаждался, наблюдая за тем, как на моем лице сменяются выражения, пока я переваривала услышанное. Даже если королеве это не нужно, она все равно это получит! Да и себе я разведу несколько штук, на всякий случай.

– Почему именно Розой?! – хрипло спросила я, пытаясь собраться с мыслями.

– Чтобы потом переименовать главную улицу Гермеса в Улицу Роз, – иронично хмыкнул он.

Выяснив все тонкости ухода за этим чудом магической селекции, что удалось вытянуть из братца, я заказала еще и болотной ряски для дальнейших экспериментов. Правда, вскоре пришлось умерить свой садоводческий пыл и отдать растение Вовке под подписку о неразглашении. Он клятвенно обещал никому не рассказывать о нем хотя бы пару лет и ни под каким предлогом не делиться семенами.

Те самые семена – «цветочки», как их обозвал Саурон, – оказались странными шарообразными образованиями, состоящими из сотен алых, желейных щупалец, на которых стремительно зрели жуткие белые шарики, до боли напоминающие глазные яблоки. Когда шарики заполняли собой все пространство нароста, они твердели, и «цветок», слегка усыхая, отваливался.

А улицу я действительно переименовала, хоть никто и не понял, зачем и что это значит.

К грядущему путешествию пришлось заказывать платье у Вари. Карл предусмотрительно прислал мою корону, ту самую, что до сих пор хранилась в сокровищнице дворца. Прежние наряды с первого представления и фиктивной коронации не годились, а куда подевались остальные платья, некогда наполнявшие царственный гардероб, никто не ведал.

Я предчувствовала торжественный прием. Дакармулия заблаговременно прислала официальное приглашение в роскошном позолоченном футляре, развеяв мой наивный план подарить ей "розу" и предаться беззаботным экскурсиям по Атиронии.

Алешка, узнав о моем путешествии, преподнес мне тот самый первый в этом мире скромный гарнитур драгоценностей, будто всюду возил их с собой. Ожерелье из нитки полудрагоценных, почти черных камней, в глубине которых едва мерцали желтоватые прожилки, дополнялось лаконичным браслетом и парой серег-капелек, каждая с камнем размером с ноготь мизинца.