Мишель Бюсси – Под опасным солнцем (страница 19)
— Мама? Зачем ей убивать Титину?
Янн чуть помолчал.
— Может, из-за этой истории с черной жемчужиной? Вчера за обедом твоя мама уверяла Мартину, что ее жемчужина ничего не стоит… А по словам Танаэ, черная жемчужина, которую нашли в постели Мартины, очень ценная, она стоит целое состояние.
Я не подала вида, что меня это потрясло.
— И убийца к ней не притронулся?
— Нет, надо полагать, ему не нужны деньги, или он не знает, насколько это ценная жемчужина, или он просто ее не увидел. Куда более странно, что ошиблась твоя мама, которая замужем за владельцем одной из крупнейших ферм по выращиванию жемчуга.
Еще один выпад. Надо было ответить. Но на этот раз я подготовилась.
— Знаешь, мама всегда малость ошибается.
Янна это, похоже, не убедило. Он наконец осушил стакан, выключил компьютер и встал:
— Извини, мне надо поработать в комнате Мартины. Как ты догадываешься, у меня нет ничего, чтобы провести тесты ДНК, но кое-как извернуться и снять отпечатки пальцев я смогу. — Он направился к выходу, но вдруг остановился. — И последний вопрос, Майма.
— В Коломбо играешь или что?
— Я серьезно. Мне нужна твоя помощь. Та галька, которую мы с тобой вместе нашли поверх сложенной одежды ПИФа, на камнях пляжа в Атуоне.
— Эната?
— Да, Эната. Знак был перевернут или нет?
Я не понимала, в чем дело.
— А что?
— Ответь мне.
— Не помню, кажется, перевернут…
Капитан, похоже, не лучше меня понимал значение этой странной подробности.
— А что? — повторила я.
— Не знаю… Это Фарейн у меня спросила.
Так все же Фарейн-майорше было известно, что означал этот камешек. Я в этом не сомневалась с самого начала. Я долго молчала, размышляя, а Янн все мешкал.
— О чем ты думаешь?
Я не ответила. Мой взгляд затерялся в океане, где-то далеко за островом Тахуата.
— А кто позаботится о кошках Титины? — спросила я.
И почувствовала, что сейчас опять зареву. Извини, мой капитан, но твоя помощница еще сентиментальнее тебя! Я не хочу идти к маме, не хочу ее видеть. И Клем тоже. Я хочу пойти с тобой снимать отпечатки пальцев.
У нас за спиной Танаэ молча вышла из кухни. И заговорила с Янном так, будто меня там и не было.
— Мне только что позвонил Камай, рыбак с Тахауку. Он кое-что нашел сегодня утром над портом. И хотел бы, чтобы вы пришли туда и посмотрели.
Я сразу догадалась, что капитан подумал про труп, про тело, принесенное волнами в порт. Тело, которое совсем нетрудно опознать, даже если оно со вчерашнего дня мокло в воде.
Все были на месте, отсутствовал только Пьер-Ив.
— Майма, ты хотела мне помочь? Тогда позови Фарейн, Элоизу, твою маму и Клем, — распорядился Янн. — Мы все пойдем к этому рыбаку, все вместе. А ты оставайся здесь с По и Моаной и слушайся Танаэ.
Моя бутылка в океане
Глава 9
Камай для островитянина довольно тощий. Или, может, он сильно похудел и его татуировки завяли, как цветы в гербарии, но не выцвели, они черные, а густая борода и короткие волосы совсем седые. Он гордо распрямляется. Вот это улов! Двадцать лет ходит на траулере, ловит тунца и ската, но такого в его сети еще не попадалось — полицейский в шортах и четыре красотки, все разные, от дамочки до начальницы, и каждая очень даже ничего в своем роде. Весь этот цветник собрался в хижине над портом, и все барышни, да и полицейский тоже, так и впитывают его слова. Так что Камай, не заставляя себя упрашивать, рассказывает, что он видел, — вернее, слышал.
Он с утра встал рано, как обычно, часа в четыре, чтобы вытащить сети. Он всегда ходит одной дорогой, от горы до порта Тахауку, пара часов через лес, с налобным фонариком. На полпути, рядом с хижиной мэра, надо переходить через шоссе, а дальше вниз по крутой тропинке к порту. Хижина всегда стоит пустая, тем более в это время. Когда-то мэр водил туда свою подружку, но перестал после того, как попался, и из-за этого чуть гражданская война не началась, потому что все здесь между собой переженились и на острове осталось не больше двух семей. Все проще было бы, если бы можно было жене с родней изменять, усмехается рыбак.
Словом, с тех пор хижина стоит заброшенная, если не сказать проклятая, и прошлой ночью Камай сильно удивился, услышав там голоса. Громкий мужской голос и еле слышный женский шепот, а потом крик, кричал мужчина. И больше ничего.
Камай уверен, что узнал голос. Это был голос писателя. Того, что остановился у Танаэ. Позавчера этот тип целый день болтался в порту Тахауку, вроде бы хотел лодку нанять. Договаривался с другими рыбаками, не с ним. Может, его посудина маловата.
Писатель или кто, а Камай прошел мимо, не задерживаясь. Не его дело лезть в ссоры приезжей парочки. Но и уши он затыкать не собирается… Писатель говорил что-то насчет «хотела знать правду — теперь знаешь», похоже, ссора разгоралась, он еще подумал, что такие ссоры заканчиваются в постели. Вот только сегодня утром в порту все только о том и говорили, что в «Опасном солнце» убили бельгийку, а писателя не могут найти, и Камай тут же позвонил Танаэ.
Я, как и все остальные, слушаю рыбака. Мы все набились в хижину, здесь не тесно, но жарко и душно. От солнца железная крыша раскалилась, и мы поджариваемся, как рыбешки. Едкий пот ползет по спине, стекает между грудей, красные зернышки ожерелья намокли, рубашка и шорты липнут к купальнику, но я не жалуюсь, стараюсь не шевелиться.
И мысленно благодарю Камая за то, что другие частично узнали тайну, а мне не пришлось ничего говорить, ни о чем рассказывать.
Кроме того, я убедилась в своей правоте. Пьер-Ив развлекается, играя на наших нервах! Он шлялся в порту, присматривая лодку, он сбежал из этой тропической гарсоньерки, где вполне еще живой скрывался прошлой ночью.
Этот гад где-то затаился и шпионит за нами, заставляя играть в игру, правила которой он нам объявил.
И тем самым выдал индульгенцию на убийство?
Янн тоже пишет, что-то коротко черкает в блокноте, закрывает его и просит нас прижаться к стенам, чтобы он смог как следует тут все сфотографировать. Я стою вплотную к Мари-Амбр. От нее тоже несет потом, но несвежим, остывшим, вчерашним. Похоже, сегодня утром Эмбер только накраситься успела, но не мылась.
Элоиза липнет к Янну под предлогом присмотра за своим телефоном, который она снова ему дала, чтобы он мог запечатлеть мерзкий интерьер лачуги. Грязный матрас, облупленная раковина, ржавые краны, окна занавешены большими бело-красными маркизскими простынями, такие же простыни, смятые, на матрасе, растерзанные коробки набиты тарелками, чашками, стаканами, бутылками, столовыми приборами. Рядом с импровизированным ложем два чемодана, куда ПИФ запихнул свои вещи — одежду, книги, часть заданий, которые мы ему сдали вчера.
В Янне я уверена, он вернется сюда, чтобы поискать возможные следы — волоски, отпечатки пальцев, пятна крови… спермы.
Несмотря на скудную обстановку, у меня ни малейших сомнений насчет того, как использовалась эта гарсоньерка.
Пьер-Ив Франсуа здесь спал. С женщиной. Каждая из нас это поняла… и следит за остальными.
Мы, четыре самки, тремся одна о другую, принюхиваемся, только что не ощупываем друг дружку.
Которая? Которая из нас спала с этим самцом, даже не сказать что доминирующим, скорее глуповатый бета-самец, чем альфа.
Да нет, если подумать — не так уж он глуповат.
Янн подходит к стенным шкафам, чтобы сфотографировать их внутри, просит Элоизу подвинуться и, воспользовавшись случаем, ее лапает. Меня начинает раздражать эта депрессивная бумагомарака, которая перед единственным мужчиной в пансионе строит из себя невинность. Мари-Амбр лицемерно отводит глаза, будто не видит, во что они играют. Можно подумать, она жалеет бедняжку Фарейн!
Мне нельзя отвлекаться. Я должна все замечать, чтобы все потом записывать — каждую улику, каждое ощущение — для своей океанской бутылки. Не знаю, прочтут ли ее миллионы читателей или всего один, следователь… то и другое, капитан?
Янн выдвигает ящики немногочисленных шкафов. Которая из трех приходила сюда встречаться с Пьер-Ивом? Мари-Амбр? Эло… Я резко обрываю нить своих мыслей. У меня внезапно появляется гипотеза, которая все переворачивает.
А если это не была ни одна из этих трех?
А если это была… Мартина?
А если речь шла не о любовном свидании? Мартина ушла ночью из «Опасного солнца», встретилась в хижине с ПИФом, они из-за чего-то поссорились, она хотела его оглушить, промахнулась, он закричал, но не промахнулся. И убил ее! Тихо притащил обратно в пансион, устроил всю эту инсценировку — стаканы на низком столике, игла татуировщика, десяток заметных ран. Тогда понятно, почему Мартина выглядела так, будто совсем не страдала. Обман продержится какое-то время… пока не появится судмедэксперт.
Первый осмотр места преступления, на этот раз без трупа, кажется, подходит к концу. Камай торопится, ему пора выходить в море. Мари-Амбр уходит, Элоиза тоже. Я задерживаюсь, продолжаю следить.
Янн, думая, что остался один, быстро лезет в последний ящик, достает оттуда листок бумаги, прячет его в карман. У него это решительно входит в привычку! Тут он замечает, что я все еще здесь, пристально на меня смотрит, потом опускает глаза, будто пойманный с поличным вор.
Почему? Спросить у него? Нет, потом. Остальные ждут нас снаружи. И я тоже выхожу.