Мишель Бюсси – Не забывать никогда (страница 43)
— Нет, Мона. Чтобы съездить в Нефшатель.
— Куда?
— В Нефшатель-ан-Брэ. Кармен Аврил, мать Морганы, по-прежнему держит там гостевой дом «Горная долина». Это примерно час пути. Надо уточнить кое-какие подробности… Мне нужны доказательства, нужно, чтобы ты…
— О’кей, дружок. Не переутомляйся. Бери, если хочешь, мою тачку. Она на месте, стоит на причале перед казино…
Я так и не придумал, какими словами выразить огромную признательность, которую я испытывал к Моне.
— Перед казино? Вот черт! Я не могу появиться в Ипоре среди бела дня. Даже в такую погоду меня могут сцапать…
Мона вздохнула, словно мамаша, которой ничего не остается, как только уступить капризу своего малыша.
— Ох, ты достал меня, Джамал! Я оставлю свой «фиат» на выезде из Ипора, после муниципального кемпинга, возле теннисных кортов. Ключ зажигания будет лежать сверху. А дверца и багажник не запираются уже давно…
— Спасибо, Мона. Я докажу тебе, что ты поставила на верную…
— Заткнись! Отключись, пока я не передумала…
Затолкав телефон в карман, я снова вспомнил о почтальоне, о коричневых конвертах с моим именем и адресом Мартена Денена. Адресом, известным только Моне, Моне, которой я не стал сообщать, что ни один свидетель не в состоянии подтвердить мою версию…
Я трусил по обледенелой тропинке. На равнине сгустился туман. Я больше не видел стройных рядов тополей, обрамлявших поля, где высились столбы линий высокого напряжения, тянущихся в сторону АЭС.
Мое свидетельство против всех остальных.
Кто мне поверит?
Кто сможет поручиться за мою невиновность?
Никто…
А вы по-прежнему расположены верить всему, что я сказал?
Вы готовы поставить на меня?
Я умственно здоров. Ничего не украл, никого не убил.
И сейчас это докажу.
25
Что-то случилось?
По автостраде А-13 «Фиат-500» летел со скоростью 130 километров в час. Последние двадцать километров я утопил педаль акселератора, чтобы не потерять скорость на длинном участке, где дорога, ведущая в Брэ, шла на подъем. Впрочем, регулятор скорости не требовался: мотор и без него выдавал свой максимум.
Я постоянно оглядывался, желая убедиться, что меня никто не преследует. На всякий случай, ибо автострада была пустынна. Редкие грузовики на подъеме замедляли скорость, я обгонял их, и они исчезали из виду. Интенсивное движение наблюдалось на встречном направлении. Несколько английских одноместных автомобилей с лыжами и чемоданами на крыше двигались на юг, скрупулезно соблюдая ограничение скорости. Уверен, такими темпами они прибудут в горы, когда снег уже растает. Беспрерывно накрапывал дождь, и раздраженные «дворники» скрипели, счищая каждую каплю.
Внезапно однообразие пейзажа заповедного края Ко нарушилось. Появились огромные заболоченные поля, со всех сторон огражденные плотными живыми изгородями. После длительного подъема дорога внезапно ринулась в пустоту, чтобы взобраться на высившийся впереди склон. Я впервые видел глиняную долину, образовавшуюся в меловом плато. И тотчас резко вырулил вправо, чтобы попасть на дорогу, ведущую в Нефшатель-ан-Брэ.
Новые дома, выросшие возле развязки, напоминали грибы, сгрудившиеся возле пня. Дорога бесплатная, Руан всего в пятидесяти километрах. Совершенно очевидно, что разросшийся за счет маленьких домиков пригород поглотил деревенские просторы вплоть до развязки.
Термометр «фиата» показывал, что за бортом всего три градуса выше нуля. В разгар полудня я намеревался въехать в призрачный город, населенный немногочисленными стариками, презревшими холод и обледенелые тротуары, соединявшие два торговых центра.
Переехав эстакаду над Арком, я увидел беспорядочно припаркованные в два ряда грузовики и вынужден был резко затормозить.
Неожиданно, словно из-под земли, впереди появилась орава ребятишек в разноцветных шапочках и рассыпалась между машинами.
16.30. Черт, это же час окончания занятий в школе!
Чтобы избежать людского внимания, на ближайшем перекрестке я свернул с центральной дороги. Проплутав в лабиринте улиц, между тупиками и улочками с односторонним движением, я припарковался в пустынном переулке. Натянув на голову шапочку Найк, подтянул штанину, чтобы она скрывала мой протез, и вышел из машины. Тротуар покрывал грязный тающий снег, в котором моя негнущаяся нога проделала тонкую борозду.
Я зашел в магазин с запотевшими окнами, первый попавшийся.
Я был готов держать пари, что Пироз не успел поставить на ноги все отделения жандармерии в департаменте, а жандармы не успели развесить мой портрет во всех витринах местных магазинов.
Продавец ранних овощей и фруктов. Он занимался тем, что пытался удержать на наклонной стойке выставленные в витрине яблоки.
«Овощи и фрукты-био», — гласила табличка над кассой.
— Что вам угодно?
— Я ищу гостевой дом «Горная долина». В нем по-прежнему заправляет Кармен Аврил?
Коммерсант выпрямился. Он был, можно сказать, лыс, за исключением пучка волос, коротко подстриженного и напоминавшего хохолок ананаса.
— А что вам от нее надо?
Вымученно улыбнувшись, я попытался обезоружить его недоверие:
— Не буду вас обманывать. Я журналист, мы готовим репортаж об убийстве ее дочери, Морганы.
Хохолок оглядел меня с головы до ног; так, наверное, смотрят его клиенты, когда выбирают фрукты. Хорошо еще, что он не ощупал мне ногу.
— Не думаю, что она обрадуется, когда к ней явятся надоедать с этой историей. Все кончено, все забыто.
— Десять лет, — уточнил я. — За те месяцы, что остались до истечения срока давности, мы хотели бы возобновить дело.
Не дав себе труда ответить, он повернулся к пирамиде из ягод. В разгар зимы этот кретин продавал клубнику-био, малину-био, вишню-био…
Услышав за спиной шаги, я вздрогнул. Раскрасневшаяся от холода девушка внесла на вытянутых руках три ящика с капустой: красной, белой и зеленой. Тяжело дыша, она довольно больно толкнула меня своими ящиками.
— Кармен будет согласна. Не то чтобы она любила этих журналюг, но она готова выслушать каждого, кто может помочь ей прижать того негодяя, который убил ее дочь.
Пожав плечами, хохолок ананаса продолжил ворчать у себя в углу.
«Опять напишут, что у нас тут целая деревня извращенцев».
Уверенными движениями девушка поставила ящики в шахматном порядке.
— «Горная долина» находится в трех километрах выше Нефшателя, по дороге на Фуркамон. Вы вряд ли пропустите вывеску «Гостевые дома Франции».
Когда я выходил из магазинчика, она угрожающе бросила мне вслед:
— Разговор с ней вам удовольствия не доставит.
По улице, ведущей к проулку, где я оставил автомобиль, шагали школьники, и мне пришлось идти за ними. Они шли по трое в ряд, избегая выщербленного тротуара, где выбоины превратились в моря, покрытые ледяной коркой. Ни один родитель не сопровождал их; можно было подумать, что родители забирали своих детей из школы только в хорошую погоду.
Меня это устраивало. Меньше свидетелей.
Подув на замерзшие пальцы, я открыл дверцу «фиата».
Рука застыла на металлической ручке, словно примерзла к ней.
На пассажирском сиденье лежал коричневый конверт.
Чертов почерк, ставший почти родным.
Я тотчас вспомнил Мону. Она единственная, кто знал, что я поеду в Нефшатель… но она физически не могла находиться здесь! Где она раздобыла вторую машину? Как могла приехать раньше меня, когда я всю дорогу мчался, выжимая из двигателя все, на что он способен? Как могла проследить за мной, когда я всю дорогу пялил глаза в зеркальце заднего обзора?
Зачем ей играть в такую садистскую игру?