Мирраслава Тихоновская – Всё начинается с женщины (страница 9)

– Вот смотрите, – она кивнула на состаренное стекло, – можете, когда надо, а меня посылаете куда подальше.

Он узнал этот молодой голос, настойчиво просящий о помощи. Однако она была не так молода, как можно было подумать, судя по голосу. Женщина бальзаковского возраста с яркими глазами. Она была значительно старше, чем показалось по телефону.

– Никто не хочет от целого полотна маленький кусок отрезать. Получается слишком дорого. Вот и отказывают, – миролюбиво объяснил Петрович.

– Вы тоже отказываетесь?

– Нет-нет, – поспешно сказал он, – Лариса Павловна, мы всё сделаем. Сам займусь вашим заказом. Я знаю, как сделать бюджетно.

Зазвонил сотовый.

– Да. Я занят. Освобожусь – позвоню. Не знаю. После работы. Говорю, за-ня-т. Не знаю, не знаю. Я тебе сам позвоню.

В дверь зашёл новый клиент.

– Что у вас?

– У меня, знаете, э… вы можете продать мне шесть винтиков, таких, специальных?

– Если очень надо, ждите. Посидите на диванчике, пока я с заказчицей занимаюсь. – Петрович показал в сторону и стал чертить на листе прямоугольник, затем обвёл его рамкой фацета.

– Вот, вот, мне уже нравится. – Похоже, она не шутила.

– Но это ещё не всё, чем можно украсить зеркало. Посмотрите в каталоге образцы рисунков. – Он удивлялся сам себе: такой предупредительный, учтивый. – Можно оживить, по контуру бросить цветочные виньетки.

– Нет-нет, только не это, – оборвала она Петровича. – Все эти цветочки напоминают мне памятники.

– Ха-ха-ха! – заржал клиент, считая замечание удачной шуткой. Петрович расплылся в улыбке.

– Поверьте, я в этом знаю толк, семь памятников поставила своим близким, – сказала она серьёзно. Улыбки мгновенно слиняли с их лиц.

– Знаете, я с детства люблю цветные стёклышки. Помните, как секретики устраивали. Найдёшь цветное стёклышко, выроешь ямку, положишь туда цветочек, красивую пуговку, накроешь стёклышком и зароешь это сокровище, чтоб никто не нашёл. И ходишь потом с таинственным видом, храня эту тайну от всех.

– Хотите, мы можем вам витраж сделать?

– Витраж, это, конечно, очень красиво. Но где его в простой московской квартире установить? Ему нужно пространство. Это в загородном доме можно украсить витражом большое окно. А ещё я видела, как раз у ваших конкурентов на Вишнёвой: стеклянная перегородка в выставочном зале вся в объёмных воздушных цветах – техника какая-то новая. Необыкновенно красиво. Наверное, бешеных денег стоит.

– У меня предложение, давайте сразу убьём двух зайцев. – Он перевёл на неё взгляд.

– Чем вам зайцы не угодили? Я вам их в обиду не дам.

– Я фигурально.

– Следите за своей речью. Русский язык богат, есть из чего выбрать.

– Я сам вам привезу и установлю.

– Ой, нет. У меня ремонт, беспорядок, деньги кончились, рабочие и уехали. Недоделок уйма осталась.

– Делов-то! Пришлю своих ребят, они за день наведут вам порядок.

– Не надо ребят.

– Да ладно, я сам приеду, посмотрю, что у вас там такое.

– Знаете… – Почувствовав расположение Петровича, она разоткровенничалась неожиданно для себя. – С некоторых пор я стала самостоятельной. Поверьте, в этом что-то есть. Только не подумайте, что я на жалость напрашиваюсь. Наоборот. Испытания, если не убивают, то делают нас крепче. Не надо меня жалеть. Я – самодостаточная. В жалости не нуждаюсь. – Сказала и, обернувшись, посмотрела на Петровича как бы сквозь вмиг выросшую невидимую стену.

«Зря вы, барышня, стенами отгораживаетесь, – подумал Петрович, – невинность из себя строите. Знаем мы таких самодостаточных. Это вы на людях хорохоритесь, а по ночам от одиночества рыдаете в подушку».

Сотрудники недоумённо переглядывались: о чём это они говорят, какое отношение это имеет к делу? Шеф вёл себя так, как будто кроме него и клиентки рядом никого не было.

– Смотри, чёй-то с нашим Петровичем, как павлин перед ней хвост распушил! Кто ж такая? Может, актрисулька из сериалов? Или просто из старых знакомых, только не родственница.

Все знали, что у Петровича нет никого, кроме сына.

– Да ладно, я все сериалы смотрю. Нет там такой. – Бухгалтерша, надев очки, взяла бумаги и, подойдя к столу босса и вперившись в заказчицу пристальным взглядом, протянула бумаги Петровичу. – Подпиши.

– Некогда, видишь: занят.

– Подпиши – и я пойду.

Чтобы отвязаться от надоедливой мухи, Петрович нехотя быстро поставив загогулину, поднял глаза. Бухгалтерша по-прежнему бестактно разглядывала посетительницу.

– Знакомое лицо, а не припомню, где вас видела, – соврала она.

– Не знаю, я человек не публичный, – ответила Лариса Павловна. «Хорошо, что хотя бы подкрасилась. А то сидела бы сейчас пугало-пугалом. В парикмахерскую что ли сходить, постричься, маникюр сделать», – подумала она.

Глава 2

Как и обещал, Николай Петрович приехал в свой выходной день и, оценив фронт работ, сразу же принялся за восстановление порядка.

Если бы его спросили, ради чего эти старания, он вряд ли бы смог вразумительно ответить. От одиночества, окружающего его со всех сторон, он, владелец мелкого бизнеса, спасался на работе, подолгу задерживаясь, взваливая на себя чужие обязанности, лишь бы не чувствовать себя ненужным. С тех пор как овдовел, а прошло без малого десяток лет, и единственный сын переехал к своей жене, он чувствовал себя безмерно одиноким, и старался заполнить эту пустоту. Он боялся подумать, что произойдёт, когда мастерская получит станки с программным управлением, а вместе с ними придут молодые специалисты, и ему в ближайшей перспективе придётся передать бразды правления им.

– Не надеялась, что вы приедете и собственноручно станете исправлять чужие ляпы, – сказала Лариса Павловна.

– Ну как же, если обещал – надо делать. И потом, я же знаю, что лучше меня никто не сделает. Опыт, знаете ли, его, как говорится, не пропьёшь. – Николай Петрович стал рассказывать, как построил в деревне рубленый по старинке большой дом и хотел переселиться туда всей семьёй. Думал, как раньше под одной крышей будут жить три поколения его рода. А ничего из задуманного не удалось. Уже и дом был в основном построен, да заболела жена, и жизнь пошла под откос. Так и стоит дом недостроенным, никому не нужный.

У двух случайно повстречавшихся людей нашлись общие темы, сблизившие их.

– Что за место? Далеко это? – поинтересовалась она.

– В пятидесяти километрах отсюда, удобно добираться: недалеко от железной дороги и автотрасса рядом. Чудное место на окраине деревни. С одной стороны, прямо к дому подступает лес, а с другой – поле васильков. Лес пахнет грибами, а в доме – яблоками. – «Ещё немного, и польются стихи», – удивляясь сам себе подумал Николай Петрович.

– А яблоки покупные, что ли? – шутливо спросила она.

– Что вы! Свои, да какие! Яблони остались от бывших хозяев. Их старый дом я снёс, а сад, которому уже лет тридцать, цветёт, плодоносит и радует.

– Как я обожаю грибы, их запах! Люблю и собирать, и готовить, и есть.

Он посмотрел на неё и – была ни была – предложил:

– А хотите, поедем туда за грибами, за яблоками? Денёк проведём на природе?

Она постаралась вспомнить, когда последний раз была за городом. Все эти европы-азиопы заслонили настоящее, что близко сердцу.

– Заманчивое предложение, но – не смогу. Не подумайте, это не из кокетства. Я бы с удовольствием вырвалась на природу, тем более вы так ярко описали, что я представила эти запахи и воздух, солнце, струящиеся сквозь окошки, скрип половиц. Но не могу: мне собак оставить не на кого.

– Что, так много собак?

– Да нет. Две – одна старенькая, другая маленькая.

– А мы их с собой возьмём, пусть тоже подышат свежим воздухом. Да вы ни о чём не беспокойтесь, я всё устрою самым лучшим образом. На охоту пойдём.

– Вы охотник? – подозрительно зыркнула она на него.

– Что вы, как можно зверушек обижать, я имею ввиду охоту на грибы.

Глава 3

– Сын! Это папа, – сказал Петрович, не зная, с чего начать разговор.

– Па, чё случилось?

– Сы́нку, пойди навстречу своему старому родителю, дай на время свой танк в обмен на мою ласточку. – Что? Да вот хотел на время свою… обменять на твой танк, – стараясь подбирать слова из молодёжного сленга, пояснил Петрович.

– Что, батя, на рыбалку собрался? Неужели твоим корешам всё-таки удалось сдвинуть тебя с места? Конечно, ради такого случая дам, но только с одним условием: не вздумай его мыть. Я как собрал его, ни разу не мыл. – Речь шла о «доведённом до ума» отечественном джипе УАЗ-ПАТРИОТ на усиленной подвеске, с колёсами чуть ли не от трактора, покрытым толстым слоем брони из дорожной грязи.

Николай Петрович подал машину к заранее оговорённому времени и поднялся в квартиру, чтобы вынести сумки. Лариса, держа на руках пёсика Кузю, другую собаку вела на поводке. Выйдя из подъезда, она обвела двор взглядом, пытаясь угадать, которая из множества машин поджидает её.