Мирраслава Тихоновская – Всё начинается с женщины (страница 11)
– Так мы можем остаться подольше.
– Правда? – обрадовалась она. – А как же твоя работа? Ты же незаменимый человек…
– Незаменимых нет. Моя зам-ша спокойно обойдётся без меня. Позвоню, дам ЦУ и останемся хоть до осени.
– Ладно. Ещё бы на пару денёчков, но только если это возможно.
Николай Петрович уверенной походкой направился в дом звонить на работу. Набрал номер своей заместительницы.
– Любовь Николаевна! – Его решимость куда-то подевалась, голос изменился до неузнаваемости. Ему предстояло объяснить своё отсутствие на работе, но так прямо он не решался сказать. – Это Николай Петрович.
– Николай Петрович, это вы? Вы заболели? По голосу слышу, вы простудились!
– Нет, что вы! То есть да. Я заболел. – Он задумался, что бы ещё добавить, но Любови Николаевне было достаточно и того, что Петрович заболел. Работая рядом с ним долгие годы, она знала его как облупленного, а после того как он овдовел, стала относиться к нему с особой теплотой и заботой.
– Поняла. Не беспокойтесь, если что-то сама не смогу решить, буду звонить вам. Да, вам врача вызвать? Нужно чтобы он выписал лекарства. А то знаю я вас, занимаетесь самолечением. А после работы заеду к вам, привезу лекарства.
– Куда привезёте? Я ж на даче, – ляпнул Петрович, и сразу пожалел о сказанном, дотошная Любовь Николаевна сразу же могла заподозрить обман.
– Всё! Отзвонился. Я свободен, во всяком случае, на неделю. – Довольный собой, Николай Петрович потёр ладони.
Теперь Ларисе предстояло объяснение с сыном.
Они и так перезванивались каждый день, но сейчас Лариса Павловна должна была как-то объяснить сыну происходящее. Ему вся это история была непонятна. Он звонил, интересовался, как дела.
– Всё отлично, – отвечала она. – Хочу ещё остаться на недельку. Представляешь, грибы пошли! Ты же знаешь, я обожаю грибы.
– А как там собаки?
– Нормально. Им здесь хорошо.
– Мам, давай я приеду, хотя бы продукты привезу.
– Не беспокойся, у нас всё есть.
Обрадованные предстоящим дополнительным отпуском, оба они успокоились и занялись каждый своим делом. Николай Петрович – по мужской части, а Лариса Павловна взялась хлопотать на кухне, придумывая яства из того, что было.
После обеда, утомлённая, она прилегла на кушетку и заснула.
Николай Петрович вошёл в комнату и замер на пороге от увиденной картины. Лара спала безмятежным сном. Непослушные волосы рассыпались по подушке. Лёгкий румянец проступил на щеках. Он засмотрелся на плавный поворот головы, на тонкую линию шеи, переходящую в округлость обнажённого плеча. Только теперь он мог без стеснения рассмотреть её лицо, этот крылатый разлёт бровей, застывшую полуулыбку в уголках волнующих губ, сомкнутые усталые ресницы. Он не мог оторвать от неё взгляда. Она была подобна богиням с бессмертных полотен. «Воплощённая Афродита», – прошептал Николай Петрович и, опомнившись, торопливо схватил смартфон, подошёл на цыпочках поближе, выбрал ракурс и пару раз щёлкнул.
Глава 7
Николай Петрович чувствовал, как от присутствия Ларисы Павловны возвращается к жизни. Он слышал её голос, эти её грудные нотки, как мягкие молоточки ударяющие по струнам его души, и сердце наполнялось радостью. Он готов был потакать ей во всём, лишь бы слышать этот голос, и боялся, что с окончанием отпуска потеряет её.
Она же фонтанировала идеями обустройства дома, но суждено ли им осуществиться, никому не было ведомо.
– А вот сюда в простенок просится картина. Надо подумать, какая. – Она смотрела на голые стены и видела перед собой готовый облик дома.
– Я знаю, какая, – «Афродита».
– При чём здесь Афродита? Не представляю.
Она пожала плечами.
– Николай Петрович! – Они оба постоянно переходили то на «ты», то, вдруг испугавшись сократившейся дистанции, возвращались к «вы». – А кто такая эта зам-ша?
– Любовь Николаевна-то? Давно со мной работает. В вопросах разбирается досконально. Я ей доверяю.
– Молодая? Красивая?
– Любанька-то? Как вам сказать?.. – Петрович задумался, – с этой стороны он никогда на свою коллегу не смотрел. – Да вы ж её сами видели.
– Это такая очкастая, или та, что в заячьей жилетке?
– Да, в жилетке, – утвердительно кивнул головой Петрович, не понимая, при чём тут жилетка.
– А ты мог бы постоянно жить здесь?
– Не… Один? Нет.
– Коль, представь: на старости лет сидишь у печки, отгадываешь кроссворд.
– Я по-другому представляю. Ты будешь вязать, а я вышивать крестиком.
Лариса представила, как, сама сидя у печи, крючком вяжет ажурную скатерть и его, такого дородного, усатого дядьку, склонившегося над пяльцами, и рассмеялась.
– А-ха-хах! Ой, не могу! Это ж надо такое придумать! – Вытирая слёзы, она не могла остановиться. – Коля, какой ты у меня шутник!
Глава 8
Закончился отпуск. Готовясь к отъезду, они собирали урожай, снимая яблоки, стояли рядом. Он, протянул руку к её волосам: комарик запутался.
Она не ожидала, что только одним своим прикосновением он может всколыхнуть в ней все те чувства, которые хранила за семью железными дверями, никогда не показывая виду. Она не могла совладать с собой. Всё её страдание, горе, одиночество вырвались наружу потоком слёз. Она уткнулась головой в его плечо, всхлипывая. Он обнял её, не решаясь поцеловать. «Какая она худенькая, хрупкая, беззащитная, изнервничалась вся, издёргалась. Ну ничего страшного, я её откормлю, станет мягонькой и спокойной».
– Что ты, что ты! – гладил он её по голове, успокаивая – Я же рядом.
– Коля! – Она подняла на него глаза. – Ты знаешь, тебе нужно сбросить лишний вес. Предупреждаю: я займусь твоим здоровьем.
Сели в машину, оставляя за спиной несколько дней тихого счастья. Дорога, сколько бы не тянулась, неуклонно приближала их к дому, к прошлому, к одиночеству.
– Коля, – произнесла она, глядя перед собой на дорогу, – мне нужно кое-что сказать тебе. Только ты, пожалуйста, не обижайся.
«Ну вот и конец истории. А на что ты, Коля, надеялся?» – сказал он себе.
– Коля! Прости, но эта шикарная перегородка совершенно не вписывается в деревенский стиль.
– Не понял, ты о чём?
– Понимаешь, у меня проект в стиле «кантри». А эта перегородка, она хороша для будуара какой-нибудь мадам Помпадур. Понимаешь, для помпезных дур.
Николаю Петровичу нужно было время, чтобы прийти в себя. Он приглушил звук радио.
– Как скажешь. Ты лучше меня понимаешь в интерьерах. Хочешь, обставь комнаты на свой вкус. Ты теперь здесь хозяйка. А я на днях раскурочу стену и вывезу эту панель.
Эпилог
Близился Новый год. Николай Петрович готовил для Ларисы Павловны сюрприз. Он применил всё своё мастерство, старание и потратил уйму времени, чтобы из того её снимка «Спящая Афродита», увеличенного и распечатанного по пикселям, вышла стоящая картина в технике вышивки крестом.
Николай Петрович страшно волновался, ожидая, что скажет Лариса Павловна.
Лариса удивлённо подняла брови и, пряча в ладонях смеющееся лицо, промолвила:
– Пора готовиться к весне.
– А хочешь я ещё куплю тебе козу?
Она обвила его шею своими тонкими руками.
– Опять шутишь?
– Что ты! У меня самые серьёзные намерения.
– С тобой не соскучишься! Хочешь, чтобы я тебе из козьего пуха вязала носки? Тогда купи трёх, чтобы у них была компания, чтобы и им, и нам было весело. – И она засмеялась, представив себе, как это будет.
Прости, любовь, моя!
Рассказ