А!.. Мой Луи!..
(Старается вырваться из рук монахов).
ЛУИЗА (про себя)
Не знаю. Что со мною?
Мне в грудь вонзилась тысяча мечей!.
МАДЛЕН (сорвав с себя веревки, бежит к Гофриди)
О, наконец тебя я увидала)!..
ЛУИЗА (бросаясь ей наперерез)
Прочь, мерзкая!
МИХАЭЛИС (ревниво)
Держать ее!
МАДЛЕН
Луи!..
(Монахи силою оттаскивают Мадлен от Гофриди. Мадлен рвется к нему, крича в исступлении).
Возлюбленный!.. Тебя я обожаю!
Мой маг!.. Мой бог!.. Сокровище мое!..
Единственный мой!.. Счастье! Счастье! Счастье!
Все счастие мое в твоих очах!..
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
Убрать ее на время
(Монахи уводят Мадлен)
Что за ужас!
ОТЕЦ РОМИЛЬОН (с негодованием)
Позор и стыд!
МИХАЭЛИС
Нет, это, мой отец,
Лишь явные улики чародейства.
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР (обращаясь к подсудимому)
Мессир Гофриди, каетесь ли вы
В своих грехах..
ЛУИЗА (быстро перебивая)
Отец мой, подождите
Снимать допрос!
(к Гофриди)
не отрицай, Луи!
Молчи! Молчи! И ложным показаньем
Не оскверняй прекрасных уст твоих!..
(Останавливается в замешательстве и тихо говорит).
Что я сказала?.. Боже!..
(Оправясь от смущения, продолжает громко и вызывающе)
Да, прекрасных!
Создатель твой так щедро одарил
Тебя дарами лучшими природы.
В твоем лице желал он показать
Нам образец земного совершенства.
Творя тебя, художником он был, –
Недостижимым, несравненным, высшим!
Но, вот, явился Дьявол – и на лик,
Написанный божественною кистью,
Набросил тень мятущихся страстей.
Небесного Художника созданье
Он исказил кощунственной рукой…
О, если б ты слезами покаянья
Омыл печать неслыханных грехов, –
Ты вновь бы стал прекраснейшим из смертных!
(Гофриди хочет говорить, но Луиза перебивает его)
Молчи, молчи! Не отвечай – пока
Я за тебя не вознесла молитвы.
(Смотрит на него некоторое время и потом опускается на колени, закрыв лицо руками. За стеною глухо вздыхает орган, играющий похоронный мотив).
ЛУИЗА (молясь)
Великий Бог! Молю Тебя, прими
Весь фимиам, клубящийся от века,
Все пламя жертв, сожженных для Тебя!
И тех, чей дым поднимется в грядущем,
И тех, что будут до скончанья дней, – 
