Ай, ай, как можно!
БР. АНТОНИЙ
Ай, нехорошо!
МИХАЭЛИС (мягко)
Ты, дочь моя, в одежде покаянной,
А брат Франциск – духовное лицо.
Ты не права и следует прощенья
Тебе просить.
МАДЛЕН (небрежно).
Простите, брат Франциск.
БР. ФРАНЦИСК
Как, только-то?
МИХАЭЛИС
Чего ж еще вам боле?
Вы видите – раскаялась она.
БР. ФРАНЦИСК
Раскаялась! И это так оставить?
И должен я смириться? – Ни за что!
В подвал ее, в тюрьму ее, девчонку.
На хлеб и воду прикажите, брат!
МАДЛЕН (бросаясь к Михаэлису)
Нет, нет, нет, нет! Вы добрый, вы хороший!.
Я вас люблю!.. Не слушайте его..
Я вас за это крепко поцелую…
Ведь можно?.. Да?..
(Усаживается к нему на колени).
МИХАЭЛИС
Конечно, дочь моя,
Ты можешь дать мне братское лобзанье.
В том нет дурного. (Мадлен целует его).
БР.ПАСКАЛИС
Так и для меня,
Брат Михаэлис, в том греха не будет.
БР. АНТОНИЙ
И для меня.
(Оба хотят поцеловать Мадлен).
МАДЛЕН (смеясь, отбивается от них).
Брысь, брысь!.. Пошли!.. Пошли!..
ЛУИЗА
Довольно! Есть предел долготерпенью.
Я более не в силах! Все, кого
Потоп всемирный поглотил волнами,
Так не были бесстыдны, как они!
Нет, никогда в Содоме и Гоморре
Произносить таких не смели слов
И не творили дел таких вовеки!..
Земля горит, как пламя, подо мной!..
Мне душно здесь!.. От этой лжи и скверны
Уйду, отрясши прах от ног моих!
(Уходит).
БР. ФРАНЦИСК
Она права. И я уйду за нею.
Здесь нечего мне делать среди вас,
Приспешников девчонки своенравной.
(Сделав несколько шагов к двери, оборачивается к Михаэлису).
А с вами, брат, я счет еще сведу!
(Уходит)
МИХАЭЛИС
Он просто глуп, а думает, что страшен,
И мне грозит.
БР.ПАСКАЛИС
Я рад. Что он ушел.
БР. АНТОНИЙ
Давно бы так!
МИХАЭЛИС
