Вдруг весть ужасную приносят мне средь бала,
Что болен ты, что ты меня зовешь!
И велика печаль была моя,
Но сердцем я, мой друг, не о тебе скорбела, –
Я плакала, в душе тоску и гнев тая,
Что вальс из-за тебя я кончить не успела,
Что рано бал должна оставить я!
О, эти сны!.. Ведь это только – сны?
Зачем же все растет в груди моей тревога
И мысли торжеством мучительным полны?
За то, что я тебя – люблю, люблю так много,
Моя любовь и грусть отомщены?!
15 сентября 1893
Из отголосков прошлого
Спустился вечер голубой,
Сердцам усталым нежно вторя, –
Он мирный сон принес с собой
И мрак, и влажный запах моря.
Но страшно мне, что ночь близка!
С ее томящей негой лета –
Придут мечты, придет тоска,
И истерзают до рассвета!
Чародейка
Там, средь песчаных пустынь зноем палимой Сахары,
Вижу волшебницу я. Реют, воркуя над ней,
Реют и вьются – ее тайные сладкие чары,
Стаей воздушной, как дым, – белых, как снег, голубей.
С ветром пустыни летят вздохи ее заклинаний,
Шепот невнятный ее, лепет таинственных слов.
Слышен в них музыки звон, нежные звуки лобзаний,
Шелест незримых одежд, смех, и бряцанье оков.
Ветер пустыни несет роз аромат сладострастный,
Тихо свевая его с волн золотистых кудрей…
Очи подымет она – взгляд ее яркий и властный
С болью вонзается в грудь, тайной смущая своей.
Сердце ли смертной у ней бьется в груди белоснежной,
Или под пурпуром уст жало таится змеи?
Страсть ли сжигает ее? – Пламя любви безнадежной
Кто разгадает, кому шлет она чары свои…
Дикие звери пустыни – три кровожадные львицы
К стройным царицы ногам с ревом ложатся глухим.
Ждут с нетерпеньем они, – скоро ль послы чаровницы
Новую жертву найдут – на растерзание им!
«Весны утраченные дни…»
O, primavera! gioventù dell’ anno!
O gioventù! Primavera della vita![1]
Весны утраченные дни,
Полуслова, полупризнанья,
Невольной прелестью они
Влекут к себе воспоминанья…
О, пусть безумно горячи,
Нас в полдень нежат ласки лета,
Мы не забудем час рассвета
И утра робкие лучи.
О, взгляд, исполненный значенья
И мимолетный, как мечта,
Когда от счастья и волненья
Молчали гордые уста…
Иль в миг отрадный встречи нежной
Пожатье трепетной руки…
О, сколько было в нем тоски,
Мольбы и грусти безнадежной!
А первый поцелуй любви
С его восторгом и смущеньем?
Каким могучим обольщеньем 
