Мирра Лохвицкая – Стихотворения в пяти томах (страница 21)
И крылья я свои сложила,
Чтоб жить, страдая и любя…
С тех пор напрасно к светлой дали
Стремить души своей полет, –
Мне крылья легкие сковали
Любовь и гнет земных забот.
Но жизнь мою связав с твоею,
Я не могу роптать, о, нет!
Пока мне счастья блещет свет –
О небесах я не жалею.
Когда же страсть в твоей груди
Сменится холодом бессилья, –
Тогда, молю, освободи
Мои окованные крылья!
27 июня 1893
Колыбельная
Вечер настал, притаились ручьи,
Гаснет сиянье зарниц;
Нежно упала на щечки твои
Тень шелковистых ресниц.
В дальнем лесу на прощанье свирель
Трель отзвучала свою…
Тихо качая твою колыбель,
Песню тебе я пою.
Долго, любуясь тобой перед сном,
Я созерцаю, любя, –
Небо во взоре невинном твоем
Рай мой в глазах у тебя.
Долго смотрю я на ангельский лик:
«Милый, – твержу я, грустя –
Ты еще крошка, а свет так велик…
Будешь ли счастлив, дитя?» –
Видит лишь месяц средь темных ночей,
Что я на сердце таю;
Шлет он мне сноп серебристых лучей,
Слушает песню мою…
Спи, не одна я счастливой судьбой
Бодрствую в мраке ночном.
Ангел-хранитель твой бдит над тобой
И осеняет крылом.
11 сентября 1893
Во сне
Мне снилося, что яблони цвели,
Что были мы детьми, и, радуясь, как дети,
Сбирали их цветы опавшие – с земли,
Что было так светло, так весело на свете
Мне снилося, что яблони цвели…
«Смотри наверх, – сказала я, – скорей.
Там бело-розовый бутон раскрылся новый,
Сорви его, достань!» – По прихоти моей
Ты влез на дерево, но, спрыгнуть вниз готовый,
Упал на груду сучьев и камней.
И умер ты… Но грустно было мне
О том лишь, что одна осталась я на свете,
Что не с кем мне играть, и по твоей вине…
Не правда ли, как злы порой бывают дети,
И как на них похожи мы… во сне?
Мне снился бал. Гремящий с дальних хор –
Оркестр был так хорош, так сладки вальса звуки,
Мой стройный кавалер так ловок и остер,
Что упоенье нам тесней сближало руки
И влагою подернуло наш взор.
Мне нравился весь этот блеск и ложь;
В чаду восторга я смеялась и плясала,
Нарядна, как цветок, как бабочка… И что ж? 
