Свободен – как волна.
Ты мир поэзии постиг,
Бессмертный и святой.
Ты сбросил гнет земных вериг,
Ты окрылен мечтой.
С тех пор легка твоя тоска,
Немая даль ясней.
Ты вспомнил прошлые века,
Виденья давних дней.
Все те же встречи и любовь
Во тьме былых времен. –
Познал, что мы воскреснем вновь,
Что наша жизнь есть – сон.
Веянья смерти
Крылья
Revertitur in terram suam, unde erat,
et spiritus redit ad Deum, qui dedit illum.[7]
«Земля еси – и в землю отыдеши.»
Знала я, что мир жесток и тесен,
Знала я, что жизнь скучна и зла.
И, плетя венки из майских песен,
Выше туч свой замок вознесла.
Здесь дышу без горечи и гнева,
Оградясь от зависти и лжи,
Я – одна, зато я – королева
И мечты мне служат – как пажи.
Сонмы снов моей покорны власти,
Лишь один, непокоренный мной,
О каком-то необъятном счастье
Мне лепечет каждою весной.
В этом сне – о, радость, о, забвенье! –
Юный смех невозвратимых лет…
Тайных струн сверкающее пенье…
Взмахи крылий… царственный рассвет!..
О, мой сон, мой лучший, мой единый,
С темной жизнью сжиться научи!
Чтоб не слышать шорох лебединый,
Чтоб забыть могучие лучи!
Все, что бренно, – гаснет быстротечно.
Догорит земное бытие.
Лишь в тебя я верю вечно, вечно,
Как душа в бессмертие свое!
Но в ответ я тихий шепот внемлю,
Шепот листьев, падающих ниц.
«Ты – земля… и возвратишься в землю…»
О, заря!.. О, крылья белых птиц!
Осенняя буря
Осенняя буря несется над морем,
Вздымая пучины с глубокого дна,
Со свистом сгибая стволы вековые
И тонкие ветви прибрежных ракит.
Не я ли блуждаю в осеннюю бурю
По диким уступам неведомых скал?
Тяжелые вздохи доносятся с моря,
Холодные брызги кропят мне чело.
Ищу я – напрасно. Все пусто, все мертво.
Зову я – мне ветер рыдает в ответ.
Есть радость для сердца, для взора – улыбка,
Но души – как звезды от звезд – далеки.
О Боже, создавший и небо, и землю,
И гордую силу свободных стихий,
Зачем мы так слабы, зачем одиноки
Пред мраком безвестным грядущего дня?
«Что можем мы в своем бессилии?…»
Что можем мы в своем бессилии? 
