Мирослава Мэй – Ошиблись небеса (страница 8)
Нина скептически скривила ротик, заглянула ему в лицо, а потом так заливисто расхохоталась, будто услышала самый забавный анекдот в мире.
– Я никогда не жалуюсь. Жалуются только маленькие, – произнесла просмеявшись.
– Так ты и есть маленькая.
– Большая.
– Маленькая.
– Большая!
– Хорошо, большая. Как хочешь, мое дело предложить, – он сдался и легонько щелкнул ее по точеному носику. – Но сестру не слушайся и в грязь не лезь.
Она в обнимку с банкой выскочила наружу и через улицу со всех ног побежала к дому. Свету нашла в огороде. Та с остервенением ковыряла землю и что-то невнятно шипела. Нина нервно сглотнула и приблизилась к ней с боку. Заметив ее сандалии, сестра резко дернулась к ней и схватила за волосы, больно потянула на себя.
– Ты где была? Дрянь ты такая! Я тебе русским языком сказала валить…
– Это тебе дядя Влад передал, – перебила ее Нина, протягивая банку с ягодами. – А еще он сказал, что обидится и не будет с тобой дружить, если ты будешь меня бить.
Света машинально забрала из ее рук клубнику, и на мгновение, будто и вправду услышав волшебное заклятие, окаменела. Ослабила хватку, а потом и вовсе извиняюще погладила по растрепанной шевелюре. От резкой перемены в настроении сестры Нина опешила. По ее сценарию события должны были разворачиваться совсем иным образом. Она несмело подняла глаза на Свету и поразилась. Та молчала, но ее грудь ходила ходуном, выдавая крайнее смятение. Щеки порозовели, словно от мороза, и кожа на руках покрылась пупырышками, хотя жара стояла неимоверная. Немного осмелев от такой реакции, Нина продолжила:
– А еще мне нельзя лезть в грязь. Он так сказал… Он полечил мне болячки. Мне вообще нельзя сегодня ничего делать. И завтра тоже… А может даже и потом.
– Так сказал, говоришь… – грубоватый голос сестры понизился до хрипоты.
– Да, да, так и сказал.
– Иди тогда, раз сказал… Я сама тут все…, – ответила, словно через силу, не договаривая предложений. – Мать отсыпается после смены… Не буди, она не в духе… И там… Бабка Галька твоя приходила… Принесла тебе кулек с голышками.
– Правда? – радостно переспросила Нина.
– За батареей… В спальне найдешь.
«Сработало!» – слово, сладкое, как леденец, громкое, как звон колокольчика на шее у Степана, здоровенного быка Косолаповых, зазвучало в голове.
«И впрямь, чудеса чудесатные» – удивилась не на шутку, заходя под прохладную тень дома. Как и сказала Света, конфеты находились в тайнике за чугунным радиатором. Зачем она спрятала их туда, не было ни малейшего представления. Про тайное место знала даже мать.
Остаток дня прошел обыденно. Нина была предоставлена самой себе. К вечеру мать затеяла стирку и не обращала на нее внимания, а сестра больше не проронила ни слова, мечтательно витая где-то не здесь.
Глава 5
Света ловкими движениями маститого шулера тасовала изрядно потрепанную колоду карт, готовясь в десятый раз разложить гадальный пасьянс. Исходившие от нее напряженные флюиды было можно пощупать пальцами. Она, словно истеричный ботаник – студент, не доучивший один билет перед экзаменом и молящий высшие силы простить его за эту неслыханную дерзость, с опаской вытянула из стопки первые три комбинации и облегченно выдохнула.
– Хватит маяться ерундой! – не выдержала Наташа, наблюдая за ней. – Сколько можно тебе талдычить, мать твою за ногу, что чихать он хотел на тебя!
Они сидели за открытым столом в палисаднике у дома подруги и были скрыты от посторонних глаз кустистым ясенелистным кленом.
– Даже картишки не врут. Он меня любит. Натах, смотри… Жить без меня не может!
– Ага, всю жизнь не любил, а тут, раз такой, и влюбился за парочку слов. Вот что ты за дурында-то такая, Свет? Давай, заканчивай с этим. Я тебе, как подруга, говорю. Не ходи к нему в хибару в субботу. Пожалеешь.
– Да что ты заладила-то!? Надоела, как горькая редька! Завидки жмут?
– А кто тебя прозрит, если не я! Думаешь, ты единственная туда лыжи намылила? Бывали там уже некоторые и до тебя…
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, и все! Рассказывали.
Наташа привычно сложила на груди руки. Ее щеки почему-то запылали алым цветом.
– И чё?
– А ни чё. Развлекаются они так. Понимаешь? Поржут над тобой, а потом еще растрезвонят по селу, что ты сама туда притопала за кое-зачем.
– Кто они-то? Меня только Влад пригласил.
– Кто, кто… Егор с Максом! Ты что, всерьез думаешь, что буратин тебя позвал к себе компотика попить? От большой вселенской любви?
– А те двое тут причем?
– Да при всем! Придурки они конченые. Особенно Егор. Разведут тебя, как лохушку, не отмоешься же ведь потом, а тебе здесь еще жить!
– Я не понимаю, причем тут Киселев, если меня позвал Вишневецкий? Я, может, и сама не прочь с ним пообжиматься.
– Ох… Как же с тобой трудно… Владик тебя и утопающую не спасет, потому что вломы. Ну, не посмотрит он никогда на такую, как ты. А Егору самое то…
– Что «то»?
– Короче, Свет, я тебе в последний раз говорю: не ходи!
Света замолчала и опустила мечтательный взгляд на карточный расклад. Червовый король снова выпал сверху на даму бубей, зазывно подмигивая синими очами.
– Дашь мне свою майку погонять до воскресенья. Ну, ту, что с «Титаником»? – выпалила она.
Наташа закрыла глаза и опустила подбородок. Отрицательно покачала головой.
– Нет. Не дам.
– Ну, дай, пожалуйста. Не жмоться.
– Нет, Свет. Закрыли лавочку.
– Ты завидуешь, да? Поэтому жмёшься? Конечно, и ежу понятно…
– Думай, что хочешь, но майку не дам. И если пойдешь, то, мать твою за ногу, прощевай. Я общаться с тобой больше не буду.
– Да ты с дуба рухнула что ль, Натах? – Света, не поверив, криво усмехнулась и смешала карты в кучу.
– Не рухнула, Свет, не рухнула! Это последний шанс тебя вразумить! Выбирай: Вишневецкий со своими прихвостнями, или я! – с нажимом выкрикнула подруга, подскочив с чурбака – своего импровизированного табурета.
– Эй, ты чего разошлась? Не шути так. Мы же дружим с первого класса, – она, наконец, подняла на Наташу подернутые легкой дымкой тревоги глаза.
– Если понадеешься, что я не узнаю, то спешу тебя расстроить. Наутро о твоих похождениях будут знать все, кому не лень. Если уж не сам его величество – лучезарная задница Владюша, то Киселев с Евсеевым, мать их за ногу, уроды всех времен и народов, постараются за него.
– Ты ведь знаешь, как он мне нравится… Зачем ты так?
– Затем, что ты дура конченая, а я все сказала, – отчеканила каждое слово. – Хорошенько подумай над этим. Утирать твои сопли и подставлять жилетку больше будет некому!
Наташа, со злостью оборвала с ближайшего куста сочные зеленые листья и кинула под ноги. Не дожидаясь ответа, стремительно выскочила из садика и скрылась за высоким жестяным забором. Света скривила губы от досады.
«Завистливая сучка», – прошипела про себя.
Предостережения подруги не возымели над ней ровным счетом никакого действия. Все это время она поддерживала разговор для приличия, не особо вникая в содержание. По правде говоря, в этот вечер четверга Света пришла к ней с определенной целью. Выслушивать наставления и, кто б мог подумать, угрозы, не входило в ее планы. Для себя она давно все решила. Все, чего хотелось от Натахи, это получить заветную футболку с Джеком и Розой во временное пользование. Для сногсшибательного субботнего образа, который должен, нет, просто обязан, свести прекрасного принца с ума, не хватало только ее. Модную вещицу имели практически все девчонки их села, а мать такую ей так и не купила, в очередной раз, пожадничав сотню рублей. В пору переходить к плану «Б», но его, к сожалению, в запасе не имелось.
Свету лихорадило от напряжения. Она размышляла: достать денег на покупку майки было неоткуда, кроме, как из кошелька матери. Но опуститься до воровства, значит подписать себе смертный приговор. Это она знала не понаслышке. Благо, прецедент уже имелся. Как-то ей не повезло попасться на обдирании ранеток с яблони в саду у Косолаповых. Да, Анка-пулеметчица, клушка семейства, косоглазием, оказывается, не страдала. Тогда мамаша избила ее до такой степени, что она не то, что сидеть, лежать не могла неделю. Спала стоя в прямом смысле слова. Да и не факт, что необходимая сумма у нее имелась. До зарплаты еще полторы недели. Десять рублей, с которыми к Нинке зачем-то, известно зачем, подмаслился Влад, никуда не годились. Топик стоил минимум девяносто. Был еще один вариант, конечно. Не такой опасный, однако, с еще большей вероятностью на провал. Попросить денег у брата. Но тут сразу возникало две проблемы. Первая попроще: быстро отыскать Генку. Дома он не объявлялся больше недели, но его пристанище ей было хорошо известно. И сложная вторая: убедить в том, что без его меценатства она пойдет ко дну, как пресловутый «Титаник». Братишка был человеком настроения. С ним, как повезет – либо взбесится от наглости, либо, наоборот, проникнется сочувствием. И еще он частенько проявлял крайне неприятную и возмутительно-отвратительную ей черту характера – жадность. Скряг она на дух не переносила. Только одно знала наверняка – придется выложить ему все, как есть. Что, зачем и почему, иначе «баста». Крокодил Гена, хоть и был беспросветно туп, но, словно ищейка, чувствовал вранье за километр.
Взвесив все «за» и «против», Света решительно направилась в сторону злачной обители местной шпаны – заброшенного двухэтажного недостроя, так и не ставшего молокозаводом. Идти туда на ночь глядя было верхом безрассудства, но она не переживала. Ее никто не тронет. Обижать сестренок Ковалевых было запрещено законом вожака этого шакальего прайда.